Клеопатра

Луна над Нилом — золотой сестерций,
Бросает блики на речную гладь.
В покоях душных замирает сердце,
И тронный зал уже уходит спать.

Но не для той, чей взгляд разит кинжалом,
Чей шёпот — яд, пьянящий, как вино.
Под шёлковым и лёгким покрывалом
Ей этой ночью спать не суждено.

Томятся в чашах лотосы и мирра,
И воздух прян от масел и духов.
Она — царица половина мира,
Рабыня собственных ночных оков.

То тень Антония скользнёт по стенам,
То Цезаря послышится ей шаг.
Их страсть и власть — тяжёлые две цепи,
Их смерть — в её душе застывший мрак.

Змея из злата на запястье тонком
Напомнит о грядущем, о судьбе.
И в тишине, мучительно и звонко,
Она вопросы задаёт себе.

Где та черта, где кончилась богиня
И началась земная суета?
Египет спит. Великая пустыня
Хранит покой. Но в сердце — пустота.

Она встаёт, подходит к парапету,
Вдыхает влажный, тёплый аромат.
И звёзды, что внимают всему свету,
На скорбный лик царицы не глядят.

Им дела нет до власти и до славы,
До легионов, ждущих у границ.
Они лишь видят отблеск переправы
Сквозь темноту опущенных ресниц.

А Нил течёт, свидетель безымянный
Побед, предательств, клятв и похорон.
И отражает лик её туманный,
И золотой, смертельный царский трон.