Дон Кихот

Над сероЮ землёй ЛА-Манчи
Крутили крылья ветряки,
Как будто грозные комАнчи
Что точат острые клинки.
Их тень ложилась на поля,
Где кОлос сОхнул на корню,
Стонала пыльная земля,
Покорная и  зною, и огню.
Но видел рыцарь - не поля, не зной,
А поле брани, вражескую рать.
Он, одержимый праведной мечтой,
Готов во имя долга умирать.
В его глазах – не мельниц хоровод,
А исполинов дерзостный оплот,
Что угрожают миру свысока
Но стАрая -  не дрогнула рука.
"Вперёд, мой верный Росинант, вперёд!
Пусть слаб твой шаг и проржавел мой меч,
Но рыцаря нас долг вперёд зовёт,
Снесём главу мы великану с плеч»
Наш путь, где ветряки — гигантов род,
Где каждый встречный — враг и людоед.
Пусть мир смеётся, пусть не признаёт,
Но мы несём в своем безумстве свет!
За честь прекраснейшей из дам земных,
Чей образ светел, чист и несравним,
За ДульсинЕю, даму дум моих,
Мы этих чудищ в пыль преобразим!"
И конь поплёлся, дребезжа бронёй,
Навстречу крыльям, режущим эфир.
Идальго наш, Печальный Образ свой,
Несёт сквозь этот прозаичный мир.
Копьё наперевес, душа в огне,
Он мчится в бой, не видя ничего...
Лишь Дульсинею в сладком сне
И мельниц равнодушных торжество.
"Вперёд, мой верный Росинант, вперёд!
Пусть стар твой шаг и проржавел мой меч,
Но рыцаря нас долг вперёд зовёт,
Снесём главу мы великану с плеч»
Наш путь, где ветряки —гигантов род,
Где каждый встречный — враг и людоед.
Пусть мир смеётся, пусть не признаёт,
Но мы несём в своем безумстве свет!
Пусть панцирь мой изъеден ржавой мглой,
И шлем помят от сотен прошлых битв,
Но Дульсинеи образ неземной
Сильнее всех законов и молитв