Лжедмитрий I

В палатах царских — шёпот, тень и страх.
И царь Борис лежит и стынет.
В его усталых, венценосных снах —
Убитый мальчик, что вовек не сгинет.
А смута зреет, словно горький плод,
Вползает в души ледяною дрожью.
И слух ползёт, что истинный грядёт,
Спасённый чудом, по измыслу Божью.
Из-за границы, из туманной мглы,
Явился призрак, названный Лже Дмитрий.
Его глаза лукавы и светлы,
Как два осколка ледяной палитры.
Он шёл на Русь, как будто бы домой,
Наследник трона, воскрешонный чудом.
И верил люд, обманутый молвой,
Что царь грядёт, спасая их от худа.
За ним — поляки, сабельный оскал,
И жажда власти - скрытая под маской.
Он обещал, он клялся, он ласкал
Надежды тех, кто жил мечтой и сказкой.
Он — тень царевича, он — дерзкий лжец,
Но за спиной его — надежда черни.
И пал Борис. И сорван был венец.
И трон залили кровью лицемерной.
Но радость самозванца коротка,
Как вспышка серы в полумраке ночи.
Князь Шуйский ждёт.. Коварная рука.
Уж нож измены под полою точит.
Всё тот же шёпот. Та же злая тень.
Сплетает Шуйский козни паутиной.
И вот уж близок роковой тот день,
Когда обманщик встретится с судьбиной.
Кремлёвский камень помнит этот крик,
Когда толпа, хмельная и слепая,
Рвала на части самозваный лик,
Вчерашним идолом помои вытирая.
И снова смута. Новый царь. И вновь —
Над Русью тень, и шёпот за спиною...
Лишь стынет в жилах пролитая кровь,
Оплаченная страшною ценою.