трамвайная антилопа

На конечной трамвай, обрастая сырой крапивой,
Дожидается ночи, кондуктора и дождя.
Из депо антилопа выходит, огромная и красивая.
Губою ветку акации теребя,

Идёт вдоль рельсов, задумчивая и жёлто-клёвая.
Как аптечная вывеска качается голова.
У неё глаза чуть прикрыты прозрачной плёнкой,
За которой молчанье хранит запасные слова.

Город пахнет железом, бензином и мокрой псиной,
Под мостом электричество учится быть рекой.
Если долго тереть кирпичную стену синькой,
Антилопа завтра выйдет совсем другой.

Я теперь часовщик, живущий внутри вокзала,
Завожу поезда, поправляя им ход времён,
Только стрелка, которую мне жена в рукав зашивала,
Указует на каждую из четырёх сторон.

Антилопа идёт, задевая рогами крыши,
Как репьи, все антенны собирая в одну копну.
Чем огромнее зверь, тем его одиночество тише,
Тем труднее ему объяснить, почему он в плену.

Антилопа дошла до конечной, и вот какая оказия:
Рассвет по дворам разливается синей тушью.
И стоят на снегу, неизвестно за что наказаны,
Два ребёнка с портфелями, толком ещё не проснувшись.

Антилопа склоняется к ним, как не смог и подъёмный кран бы,
Но засохшая ветка к воде так наклониться могла б.
Дети гладят её, и замерзших ладошек крабы,
Как в песок, зарываются в оранжевые бока.

Первый скажет: «Ей холодно!». Второй возразит: «Едва ли».
Но снимет варежку и подаст ей хлеба с руки.
И тогда трамваи, что всю ночь её ожидали,
Сдвинут город, как льдину, и понесут вдоль реки.