Следит за жертвой купидон

Следит за жертвой купидон
С нательного креста,
Горячей плотью вскормлен он
Распятого Христа.

Служа в дозоре зыбких снов
Отвергнутых людей,
Срывает жалости покров
С успения страстей.

Вплетая в оперенье стрел
Раскаянья блудниц,
Читает вожделенье тел
По судорогам лиц.

Исхода полуночных драм
Не зная наперёд –
Капелью из сердечных ран
Гадает – чья возьмёт.

Притон оплёванных надежд
Ему как дом родной –
Средь лжепророков и невежд
Охотится за мной.

Бранимый табором ворон,
В погасшую любовь –
Из заколоченных окон
Стреляет вновь и вновь.

На просторечные мольбы
И бровью не ведёт,
Подкидыш прихотей судьбы –
Во тьме меня найдёт.

Там наконечья из гвоздей
Займут свои места,
В стигматах вычурных идей
Окстящего перста.

У ног поруганной мечты
Чеканю клятвы слог –
Избавить рай от слепоты,
Где недоступен Бог.

Собой закрыть свободу лгать,
Сжигая ночь дотла,
Прутом терновым оплетать
Амурные дела.

Пристрастья ядом наполнять
Всевластия сосуд –
Принудив утро одобрять
Бесчинный самосуд.

Прибавлю к дюжине причин
Не замечать рубцов –
Примат абстрактных величин
В скрижалях праотцов.

На безымянном пальце след
Не сгладили года –
В остереженье липких бед
Носить мне не всегда.

Смогла в гирлянде лоскутов
Сокрыть стыда доспех,
Раба разрубленных узлов,
Растлив надеждой грех.

Нагим плечам не потушить
Пожар цветных тряпиц,
Желая похоть утолить
Средь совести крупиц.

Её теперь не умалить
Лобзаньями трухи –
Пусти меня к себе пожить
В белёсые стихи.

Вновь сердцу рваться на цепи,
Ярясь на сладкий плен –
Его в межстрочье усыпи
Скольженьями колен.

Но только я коснусь косиц
В запёкшейся крови,
Тотем из перьев вещих птиц
Тотчас с меня сорви.

Сквозь закоптевшее стекло
Вернутся времена,
Где ты лелеяла тепло
Со мною – но одна.

Не заплутать бы нам опять
В метафорах весны,
Оставив в ложках закипать
Свечных огарков сны.

Ты снова станешь забывать
Рождения детей,
Пытаясь ревность разжигать
На шабашах чертей.

Так спрячь же жарких прядей медь
В покорности платок –
Любви позволит дальше тлеть
Зардевшийся восток.

Смирись с бесстрастием икон
Червлёных алтарей –
Где коротает век канон
Замшелых сухарей.

Отваром праха мотыльков
Я твой окрашу чай –
Следи за танцем огоньков,
Прости – ну и прощай...

На верность чаянья хрупки
Крылатого стрелка,
Несёт кувшинок лепестки
Невольничья река.

Волхвов шептанье им вослед
Пророчит лишь беду –
В теченье окаянных лет
Я дважды не войду.

Пусть пеленают благодать
Осенние костры,
Мне пепел сможет рассказать,
Кем обернёшься ты –

Томленьем замутнённых вод
Меж топких берегов,
Где остужает небосвод
Золу из очагов.

Вплетёшь в журчание криниц
Аира стебелёк,
Тая в багрянце плащаниц
Влеченья уголёк.

Там, над ветшалым шалашом,
Стань огнепадом грёз,
Танцуя с ветром нагишом
Среди поникших роз.

Следы израненных ступней
Ко мне не приведут –
Беги за клином журавлей
Предав семьи уют.

Вернёшься с тявканьем лисиц
На первый снегопад...
Там средь желтеющих страниц
Я лишь покою рад.

Расхожей догме попустив,
Приляжешь на кровать,
Где, одеяло закусив,
Исхода станешь ждать.

За вереницею седмиц
Горячечный порок –
Распустит в ямке меж ключиц
Последний узелок.

Уймёшь слюною пауков
Дрожанье сизых век,
В забвенье аленьких цветков
Уйдя из винных нег.

Пусть в искажениях зеркал
Заблудятся мечты,
Сойдя с овоидов лекал
Незрячей красоты.

Отвадить сможешь наконец
Дурного глаза сон,
Обеты свадебных колец
Бросая из окон.

Доверят зеркальцу зарок
Остывшие уста –
На тетиву пустить шнурок
С нательного креста.