Сергей Поганкин. глава 47. Глядеть невесту

    Молодые до свадьбы встречаться наедине не могли.  Не тайно. Не где попало. А по чину. С ведома родителей. С людьми. С согласия.

В купеческой среде XVII века это называлось — «смотрины». Или — «глядеть невесту».

Как это было:

После сговора — когда родители уже ударили по рукам — жених мог поехать в дом невесты. С матерью. С отцом. Со свахой. С роднёй. Не один. Яким  смотрел бы на Анну. Она — на него. Украдкой. Через стол. Через людей.

И они поехали.  Сергею и Февронье так хотелось поскорее показать сыну ту, которую ему выбрали.  И,  на которую,  они сами хотели поближе посмотреть. Разглядеть её. В любой момент, если кто- нибудь из них передумает, отменить всё!
 А Феврония  невзначай будет на смотринах наблюдать за любимым сыном. Она очень хочет в тот миг понять его!  Она поймёт по его лицу! Она обязательно поймёт!
Да, ещё узнать получше родителей невесты. С ними Февронье предстояло жить по родственному! Новая родня после свадьбы становилась членами их семьи тоже. Всех волновали эти вопросы. Ответов ждали уже вот-вот.

Смотрины.

В дом Гаврилы Пантелеева Поганкины приехали после обедни. В воскресенье. Днём. На дворе стоял июнь.  Лето стояло жаркое. Солнце — яркое. Небо — чистое. Пыль на дороге — тёплая. Псков жил своей жизнью. Торг гудел,  люди шли по делам, жизнь кипела. Недалеко плескалась водица Великой. В такую жару, да и на речку! А тут—смотрины! Так думал Яким.

     Ехали на трёх повозках.  Колёса стучали  по деревянной мостовой. По пыльной дороге. По всему.
    Первая телега — Сергей с Февронией. Красное сужно на сиденье. Ковёр под ногами. Кони — вороной и гнедой. Сытые. Гладкие. Свои.
    Вторая телега — Яким с дядькой. С Иваном Поганкиным — старшим братом Сергея. С боярином. С советчиком. С тем, кто знал все чины. Все обычаи. Всё.
Он смотрел на Якима и всю дорогу подшучивал над ним:

—Якимка! Жизнь твоя вольная заканчивается! Набегался! Наигрался! А теперь всё!!!
Его загорелое лицо было довольным. А как же! Племянника в новую жизнь везём! 
Но лицо племянника было до того опечаленным, нахмуренным. Что Иван Поганкин замолчал.
Яким отвернулся от весёлого  дядьки и быстро смахнул набежавшую слезу.

    Третья телега — сваха Аксинья. С коробом. С подарками. С вином. С хлебом. С солью. С всем, что надо. Что положено. 

Наряжались основательно. Нельзя было по простому, как всегда. Надо было одеться в особенное. Случай то был  какой!
Вытаскивали из сундуков самое лучшее. Как раз на такой особый день.

Сергей — в лёгком кафтане. Тёмно-синем. Сукно аглицкое. Дорогое, но лёгкое, летнее. С серебряными пуговицами. С поясом — тканым, с золотной нитью. Шапка — меховая, но  не соболья. Полегче, летняя. Сапоги — красной юфти. С наборным каблуком.

Феврония — в сарафане из камки. Красном, с золотом. С вышивкой по  краю, по лямкам, по всему. Рубаха — из тафты. Синяя, с золотной нитью. Лёгкая, летняя. Платок — из тонкого льна. Белый. С вышивкой. По краю. Красным и зелёным. Бусы — стеклянные. Сергея подарок. Очень любила их.

Яким — в новом кафтане. Коричневом, из сукна аглицкого. Плотного, но тоже лёгкого, летнего. С медными пуговицами. С поясом — кожаным, с медной пряжкой. Шапка — меховая. Полегче. Летняя. Сапоги — чёрной юфти. С наборным каблуком. Как и отец.

Аксинья — в лучшем платке. Синий с золотной нитью.  С повязанным через плечо полотенцем— вышитое. Знак свахи. В руках — палка. Не для дороги. Сваха хорошо знала своё дело! Так положено. Так надо.

У ворот дома невесты телеги остановились. Гаврила сам вышел навстречу. В лёгкой рубахе. С непокрытой головой. С хлебом — на полотенце. С солью — в солонке.

Хлеб — большой. Круглый. Пшеничный. Белый. Из печи. Ещё тёплый. Ещё дышит. Соль — белая. Крупная. В деревянной солонке. Резной. Своей.

Двор утопал в зелени. Трава — высокая. Сочная.  Куры — ходили по двору. Клевали что-то в земле. Собаку заранее убрали в амбар, чтоб на гостей не брехала.

Гаврила поклонился Сергею. В пояс. Низко.

— Сергей Иванович. Милости просим. В дом,  за  стол. К нам.

Сергей поклонился в ответ. Тоже низко.

— Гаврила Пантелеевич. Здрав будь. Спаси Бог. На хлеб. На соль. На милость.

Они обнялись. Крепко. Как надо. Как полагалось.

Хлеб-соль.

Феврония взяла хлеб. Отломила кусок. Посолила. Съела. Медленно. С достоинством. Как положено.

Потом — отломила Якиму. Он — съел. Молча. Серьёзно. Как взрослый. Как мужчина. Как все.

Потом — отломила Сергею.

А Аксинья — достала из короба вино. Налила в чарку. Подала Гавриле.

— За знакомство. За лад. За всё хорошее.

Гаврила выпил. До дна. Поклонился.

В доме.

В доме — чисто. Светло. Прохладно. Окна открыты. Ветер ходит по горнице. Пахло — хлебом. Пирогами. Мёдом. Квасом. Травами. Летом. Жизнью.

Стол — большой. Дубовый. Со  скатертью — льняной, белой, с вышивкой. По краю. Красным. Зелёным.

На столе — пироги. Горкой. С рыбой. С мясом. С кашей. С ягодами. С капустой. С грибами. Щи — в горшке. Каша — в чугунке. Рыба — на блюде. Мясо — на вертеле. Квас — в жбане. Мёд — в ковше. Вино — в чарках. Ягоды — в мисках.

Гаврила провёл гостей к столу. Посадил Сергея — на почётное место. Под иконами. Февронию — рядом. Якима — напротив.

Марья вышла из горницы. С Анной. Анна — в новом сарафане.

Она поклонилась гостям. В пояс. Низко. Молча.

Феврония посмотрела на неё. Долго. Внимательно.  Она видела невесту первый раз.

— Здравствуй, Анна Гавриловна.

— Здравствуй, Феврония Ивановна.

За столом.

Сели. Все. Вместе. За стол. Гаврила поднял чарку. Первый. Как хозяин.

— За гостей дорогих. За знакомство. За лад. За всё хорошее.

Выпили. Молча. До дна. Как надо.

Потом — Сергей поднял. Второй. Как гость. Как полагалось.

— За хозяев радушных. За хлеб. За соль. За Анну Гавриловну. За всё хорошее.

Выпили. Молча. До дна. Как надо.

А потом — пошло. Пироги. Щи. Каша. Рыба. Мясо. Квас. Мёд. Ягоды. Всё. Своё.

Разговор.

Гаврила смотрел на Якима. Долго. Внимательно. Как всегда — когда оценивал.

— Торгуешь? — спрашивал он. Просто.

— Торгую, — отвечал Яким. Тихо.  — С отцом. В Новгород. В Нарву. В Ригу. Везде.

— Считаешь?

— Считаю. По палочкам. По книгам. По всему.

— Грамотный?

— Грамотный. Псалтырь читаю. Письма пишу. Сам.

Гаврила кивал. Молча. Смотрел на дочь. Потом — на жену. Потом — опять на Якима.

— Хорош, — говорил он потом. Тихо. Просто. — Ладный. Умный. Работящий. В отца. В мать. Хорош.

Яким краснел. Смущался. Не привык.

А Анна — сидела. Молчала. Не поднимала глаз. Но — слушала всё. Старалась смотреть на жениха незаметно. А ей так хотелось разглядеть его получше. Когда-то на улице, она шла с матерью по делам и уже видела его. Так ей сейчас показалось. Но, это было мельком, а может и не он вовсе был.
Аннушка гадала: понравилась ли она ему? Что он думает о ней?

Об этом же  в это самое время думал  и Яким. Он тоже мельком кидал на девушку взгляды. Анна ему очень понравилась. С первого взгляда. Хоть и худенькая, но на вид ей можно было дать больше лет. Он забыл, что ей всего лишь шестнадцать. Успел  разглядеть глаза—большие, запоминающиеся! Уже соскользнул взгляд на   её хрупкое тело, на девичью грудь. Которая бросилась ему в глаза.  От этих мыслей его тут же  бросило в жар! От того, что  он сможет дотронуться до её груди. И он  тут же испугался этого. А вдруг кто-нибудь заметил его взгляд и разгадал его мысли?  Но глаза вновь и вновь пытались незаметно разглядывать её ещё и ещё. Хороша!  Не обманули его родители!  Ах, как же она хороша! Он даже не мог поверить, что такая красавица вскоре станет его женой.
Он уже забыл, как смахивал слезу, когда не хотел ехать и смотреть её! Он забыл обо всём. В его душе поселилось новое неизвестное доселе чувство чего-то приятного, доброго и ласкового. Он пока не понимал это чувство. Но оно уже мурашками бегало по его волосам, по телу. Ему сейчас было так хорошо и радостно!

Лето было в разгаре. Птицы пели. Солнце светило в окна. Тепло. Ярко. Живо.

После стола — вышли во двор. В тень. Под яблоню. Старую. Кряжистую. Свою.

Гаврила показал Сергею хозяйство. Двор. Амбары. Кожевенную мастерскую. Чаны. Кожи. Всё. Своё.

Сергей смотрел. Молча. Кивал. Как всегда. Оценивал.

А Яким — смотрел на Анну. Издалека. Через двор. Через людей. Через всё.

Она стояла с матерью. У крыльца. Что-то говорила. Тихо, спокойно, с достоинством.

Он видел: тоненькая. Светлая. С косой — толстой, русой. С руками — маленькими, да работящими. С глазами — серыми, большими. Как у матери. Добрыми. Тёплыми.

Она подняла глаза на миг. И в это мгновение их взгляды встретились. Сердце от радости забилось. Она с трудом отвела взгляд.  Снова. В землю. В траву. В себя.

Он видел: не гордая. Не спесивая. Не злая. Ладная. Умная. Работящая. Хорошая.

Когда пироги съели. Когда квас выпили. Когда всё кончилось — Сергей встал. Поклонился.

— Спаси Бог. За хлеб. За соль. За милость. За всё.

Гаврила встал. Поклонился в ответ.

— И вам спаси Бог. За честь. За гостей. За всё.

Они обнялись. Крепко. Долго. Как надо.

А потом — Поганкины вышли. Сели в телеги. Поехали домой. К себе. Ждать. Ждать свадьбы.


Всю дорогу молчали. Все. Сергей. Феврония. Яким.
Сергей посмотрел на сына.  Внимательно.  И спросил его:

—Хороша девка?

— Хороша — заливаясь краской ответил Яким.

— Да! — Ладная, умная, работящая! Хорошая девка!  Будет вам лад! Будет жизнь!

Яким  молча кивнул. Верил.

А Феврония — смотрела на сына. Своего. Родного. Любимого. И сердце в этот миг переполнялось такой сладкой истомой! Сынок-то уже вырос!

— Хороша, — сказала она тихо, в догонку.  — Хороша!

А телеги — катились. По пыльной дороге. По лету. Домой. К себе. К жизни. К своей мечте.


Историческая справка: В XVII веке смотрины проходили после сговора родителей. Жених с роднёй и свахой приезжал в дом невесты в воскресенье после обедни. Летом ехали на телегах, зимой — на санях. Хозяева встречали гостей хлебом-солью у ворот. Гости входили в дом, крестились на иконы, кланялись хозяевам. Садились за стол. Разговор был о деле, о хозяйстве, о женихе. Невеста сидела в стороне, с опущенными глазами, но слушала. После застолья выходили во двор, хозяин показывал хозяйство. После смотрин гости уезжали. Яким видел Анну на смотринах, но не мог с ней говорить — только смотреть. Сергей и Феврония оценивали невесту: ладная, умная, работящая.