За тех, кто рядом. В этом - честь

Три дня гремела канонада,
Три ночи не смолкал обстрел.
И враг, не ведая пощады,
Повсюду сеял страх и смерть.

Снаряды землю боронили,
Рвались, вздымая к небу прах.
Живых в окопах хоронили
В размокших, глинистых пластах.

Всё поле - рытвины, воронки,
Обрывки проволочных пут.
И где-то стон тянулся тонкий -
Там раненый лежал. Не жгут

Его уже ни боль, ни холод,
Лишь жажда мучает одна.
Он был совсем ещё так молод.
Ему бы жить. Но шла война.

В окопе, под свинцовым градом,
Сидели двадцать пять солдат.
И смерть бродила где-то рядом,
И выбирала наугад.

Им было двадцать. Двадцать с малым.
Усы едва пустились в рост.
И всё, что прежде их пугало,
Казалось детским. Не всерьёз.

Они не спали трое суток.
Дрожали руки от стрельбы.
И каждый взрыв казался жутким - 
Звучал, как приговор судьбы.

Сухарь делили на четыре,
Воду из луж пытались пить.
Они одни в огромном мире -
Пытались как-то дальше жить.

Один достал письмо от мамы,
Читал, не поднимая глаз:
«Сынок, прошу, не будь упрямым,
Молись - Господь не бросит вас».

Другой молчал, смотрел под ноги,
Шептал неслышные слова.
Ему мерещились дороги,
Где мирной жизнью жил вчера.

И каждый знал: ещё немного -
Приказ. Свисток. И вновь вперёд.
И будет чёрная дорога,
Не каждый до конца дойдёт.

А рядом с ними был старик.
Не дед - всего-то пятьдесят.
Но молодым в тот страшный миг
Казался старше во сто крат.

Седые волосы, морщины,
Ладони в шрамах, как кора.
Он не рассказывал причины,
Что привели его сюда.

Он перевязывал соседа,
Делил последнюю еду.
Не говорил ни про победу,
Ни про геройство на виду.

Он знал, как страшно умирать,
И что от страха стынут руки.
Он знал, как трудно не кричать,
Когда невыносимы муки.

И вот внезапно стихли пушки,
Но тишина страшней была…
Звякнула ложка в чьей-то кружке,
И ночь, казалось, замерла.

Пришёл приказ: «Готовьтесь к бою.
По знаку - всем идти вперёд».
Один прикрыл лицо рукою,
Другой шепнул: «Не доживём...»

И тут старик поднялся тихо.
Окинул взглядом молодых.
В его глазах не было лиха, -
Лишь боль за каждого из них.

Он снял с плеча ружьё устало,
Опёрся на него рукой.
И, помолчав сначала малость,
Заговорил - как со семьёй:

- Ну что, сынки... Пришла минута.
Сейчас поднимемся и в бой.
И не спасёт нас здесь ни чудо,
Ни крест, ни образок святой.

Я старше вас. Я видел много.
И мне, поверьте, страшно тоже.
Я не скажу: нас хранит Бог,
Когда свинец скребет по коже.

Я не скажу, что все вернутся.
Не стану врать вам про награды.
Быть может, нас и не дождутся
Те, кто дождаться были рады.

Нам говорили: «За державу!
За веру! За родимый дом!»
Нам обещали честь и славу
Не говоря, что мы умрём.

Но здесь не пахнет больше славой.
Здесь пахнет кровью и землёй.
И тот, кто говорил о славе,
Сейчас не делит хлеб с тобой.

Не он тебя с земли поднимет,
Когда осколок грудь пробьёт.
Не он, собой прикрыв, обнимет
И из-под пуль тебя спасёт.

И Бог отсюда так далёко,
Что крик теряется в дыму.
И мать не встанет меж тобою
И пулей, что летит во тьму.

Не потому, что мать оставит,
Не потому, что Бога нет.
А потому, что смерть здесь правит,
А их здесь нет. Таков ответ.

Взгляните в лица тех, кто рядом,
Вон тот от страха весь дрожит…
Не осуждайте строгим взглядом -
Он тоже очень хочет жить.

Он тоже чей-то сын и брат,
У матери любимый самый.
И, может, он сейчас стократ
Сильней боится, чем вы сами.

Вон тот, что слева, - руки прячет,
Чтоб вы не видели их дрожи.
А ночью он беззвучно плачет,
От страха, что терпеть не может.

А этот - младше всех, пожалуй,
Ему бы бегать по росе.
Он перед боем шепчет: «Мама...»
И думает, не слышат все.

Вы для него - его защита,
Весь мир. Единственная нить.
Когда надежда вся разбита,
Вам жизнь товарища хранить.

Так не бросайте тех, кто ранен.
Не оставляйте за спиной.
Пускай ты сам почти на грани -
Но вынеси его с собой.

Не стыдно смерти испугаться -
И не в бесстрашье ваша честь.
Страшней - от друга отказаться,
Пока ещё надежда есть.

И если рядом кто-то рухнет,
Не проходите стороной.
Пусть даже мир на миг потухнет -
Станьте над раненым стеной.

Не ради тех, кто нас послал.
Не ради тех, кто в штабах спорит.
Не ради тех, кто обещал
Что слава смерть собой прикроет.

Ни за царя. Ни за корону.
Ни за награды на груди.
Но если смерть пойдёт колонной -
Ты друга рядом не подведи.

И если первым мне придётся
Упасть под пулями в траву,
Я верю: кто-нибудь вернётся,
Когда на помощь позову.

И тот, кто голос мой услышит,
Мне руку из огня подаст.
Пока хоть кто-то рядом дышит,
Другого смерти не отдаст.

Он замолчал. И в это время
Над полем вспыхнула заря.
И будто страшное их бремя
На миг ослабло у костра.

Они храбрее вдруг не стали,
И страх по-прежнему был в них.
Но каждого теперь держали
И голос, и плечо других.

Раздался свист. Взлетело в небо
Огнище- красное, как кровь.
И кто-то выдохнул: «Я не был
Готов...»  Но встал. Поднялся вновь.

Они бежали через поле,
Свинец косил бойцов подряд.
И не было страшнее боли -
Увидеть, как упал собрат.

Вокруг взлетали комья глины,
Хлестала грязь из-под сапог.
И крик «Вперёд!» катился длинно,
Но гас под грохотом тревог.

Старик бежал, хрипя от бега,
Не отставая от ребят.
И вдруг упал. И чёрным снегом
Взметнулась глина на солдат.

Один из юных обернулся.
Увидел: старший не встаёт.
И, сам дрожа, назад метнулся
Под пулемётный дробный счёт.

Он приподнял его за плечи,
Другой к нему пополз, скользя.
Им каждый шаг казался вечным,
Но бросить старика нельзя.

А тот хрипел: «Оставьте, дети!
Вперёд! Не тратьте сил на мне!»
Но двое молча, не ответив,
Его тащили по земле.

И больше не было приказа.
Не нужен был им чей-то зов.
Они всё поняли и сразу -
Без клятв, без громких лишних слов.

Никто не знал, кому - награда,
Кому - могильный тяжкий крест.
Ни за царя. Ни за державу.
За тех, кто рядом. В этом - честь.

А после - снова ночь сырая,
Земля, размокшая в крови.
И каждый жил, уже не зная,
Дождётся ль утренней зари.

Окоп был тесен, как могила,
И дождь сочился сквозь сукно.
Казалось, жизнь о них забыла,
И смерть дышала им в лицо.

А тех, кого она косила,
Ночами хоронили в тьме.
Но вновь снаряды их будили,
Швыряя кости по земле.

И не осталось громкой славы,
Ни песен, ни победных слов.
Лишь чьи-то руки из завала
Тянулись к свету вновь и вновь.

И если кто-то жить пытался,
Когда уже не было сил,
То потому, что возвращался
За ним товарищ - и тащил.

Никто не знал, кому - награда,
Кому - могильный тяжкий крест.
Не ради славы и парада -
За тех, кто рядом. В этом - честь.

15.10.2026