Живой

Говоришь мне: «Я так не умею —
Сквозь время кого-то любить».
Я молчу и, как прежде, алею,
Изнутри ощущая нить,
Что ни рвётся, не исчезает,
Нить, которой не может не быть.
Пусть она — непростая тайна,
Что мне суждено прожить.
Предстою пред тобой без диплома,
Он на кухне, его не взяла.
Не дотягиваю полтона
И, как в прошлом, трушу слегка.
Ты смотришь и нежно, и молча,
Тебе не даются слова.
Я называю всё точно,
Молчу лишь о том, как смогла.
Ты спросишь: «Всё повторится?»
Я не пойму вопрос.
Неловкостью дышит столица
И 30 минут — насквозь.
А под сердцем одно — наживое,
Оно в прошлом, оно зажило.
Во мне бьётся нечто живое,
Что ростком пробиться смогло!
И теперь вся хрупкость соцветья
Расцветает в моём нутре.
Я звоню и прошу приехать,
Я молюсь и прошу лишь одно:
Ту свою мечту из глубинки
Доставить и чтоб была здесь,
И, пожалуй, ещё попытку —
Колыбельную тебе спеть.
Ты приедешь, я знаю, приедешь,
С нетерпеньем открою я дверь
И увижу лицо с мороза,
И субличность твою, и тень.
И налью этим трём персонам
Чёрный с сахаром байховый чай,
И вдруг времени станет так сонно,
Что оно даст приказ: «Не скучать!»
Мы займёмся просмотром фильмов,
Разговорами при луне.
Без доспехов можно быть сильным,
Если рядом с тобою те,
Кого просто нельзя оставить,
С кем всем сердцем желаешь быть,
Чей смех не захочешь убавить,
Кого не сумеешь забыть.
Ты подносишь мне в кружке кофе
И ставишь на паузу фильм.
Я любуюсь, всё так же, в профиль
Того, кто сумел стать моим.
Пусть всего на одно воплощенье,
На одну небольшую жизнь,
Ты подарен мне был сквозь прощенье
Тем, кто превосходит смысл!

Я помню то тёплое море
И клёкот тех страшных птиц,
Как зеркало маленькой смерти,
С чем не сразится жизнь.
И, вновь в том кафе оказавшись,
Я увижу твои глаза:
В воздухе вечером ранним,
Где по сводам кафе лоза
Собой оплетает плиты и крышу,
Ступени, чуть стол…
Я стала взрослее и тише,
Ты стал мудрее с тех пор.
Возвращаясь в утро Гокарны,
Телом здесь находясь в Москве,
Я припомню, как были гитарны
Поцелуи твои на щеке,
Как она под их светлым покровом
Алела и всё ждала ночь,
Как ты был в своём чувстве суровым
И как я не могла помочь.
Здесь сейчас, в окне красной столицы,
Кто-то видит наш силуэт,
Но не видит он наши лица,
Потому что есть в чувстве свет.
Очень тёплый и очень тайный,
Вызывающий мелкую дрожь.
Ты никогда не узнаешь,
Сколько силы дала мне рожь,
Сколько силы и сколько правды
Я смогла унести с собой.
Пусть останется это тайной.
Я одна.
Ну а ты? Живой.