Тюльпаны. Поэма

Они стояли рядом в душной электричке,
Тесно, но счастливо — плечом к плечу.
Рассветный луч тихо ласкал её косички,
Прерывисто мелькая в мутных стё;клах,
Роняя брызги янтаря в тенях поблёклых,
И тайно он завидовал проказнику – лучу.
Вагон качался и на стыках рельсов ныл,
А парень нежно улыбался, чуть смущён,
Будто не верил сам, что наконец уговорил
Её в поездку — и дыханием чуда упоён,
Боясь спугнуть тот миг, он взгляд её ловил.
За окнами, светлея, серый плыл пейзаж,
Но мир для них двоих сегодня приоткрыл
Свой самый лучший и счастливый час.

Рюкзак, готовый с вечера, у ног поставлен.
В нём покрывало, термос, бутерброды,
И новой плёнкой фотоаппарат заправлен;
Потрепанный чертёж, местами смазан,
Где красной линией маршрут пути указан;
Конфеты, сушки и варенье из смороды.
Рывки состава увязали в жёсткой тряске,
В толчках соприкасались сонные тела,
Он мягко заслонял её собой, с опаской,
Чтоб эта теснота её коснуться не могла.
Она доверчиво смотрела, зная его планы,
В глазах горел знакомый озорной задор,
А поезд мчал туда, где зацвели тюльпаны,
И тень его скользила у подножью гор.

Сквозь дымку лёгкую уже виднелись пики,
Как призрачные стражи, небо подпирая.
Он, не скрывая радость, думал о том миге,
Когда, взбираясь по тропе, прямо сейчас,
Она увидит горы  – близко, в первый раз,
И скаты алые, в тиши безмолвно замирая.
Он это знал, он здесь бывал уже с отцом.
Пока тот жил - их пульсы вместе бились.
И был взволнован, что сегодня с ней вдвоем,
Они к исхоженным не раз горам явились.
Он помнил, как отец учил его всё подмечать,
Зная, где лжёт тропа, а где ведёт надёжно.
Теперь он уже сам умел язык камней читать,
И, за руку её держа, вел в горы осторожно.

А в памяти перебирал название сортов
Тюльпанов, что отец рассказывал тогда,
Что б узнавать их средь цветных ковров;
Где в алых, жёлтых, разновидных бликах
Катились волны из соцветий многоликих,
И различать их в этих волнах без труда.
Он девушке описывал тюльпана – короля,
Что зёрнами граната царственно блистал,
Бокаловидной своей чашей гордо шевеля -
Грейг редко шлейфы гор собою одарял.
Поведывал, что первым Кауфман цветёт,
Нетерпеливо раскрывая к солнцу лепестки,
Мелкий, но пестрым хороводом предстаёт:
То белые, то жёлтые контрастные цветки.

А Фостер, горный огонёк, растет по выше,
На каменных уступах, встав у кромки скал,
На склонах солнечных себе находит нишу,
Красно - пунцовый, с тёмной полосой,
Мелькая, словно искры, россыпью густой,
Переливается на солнце, как багряный лал.
Рассказывал он, как с отцом шагали ввысь,
Где воздух разрежен, и дышится с трудом.
Когда ж на самую вершину поднялись,
Идя к источнику, что бил живым ключом,
Увидели тюльпан Чимганский, дивный -
Как чудо, вспыхнувшее среди гор седых.
И, стоя в восхищении, смотрели неотрывно
На плеск в снегу оранжевых озёр живых.

Отец тогда сказал, и голос его, тих но твёрд
Он помнит и теперь:  «Это эндемик местный,
Он здесь рождён, неповторимый этот сорт,
Такой упорный, и сильнее всех вокруг,
Он вызов холоду бросает, что бы вдруг
Разлиться заревом под высотой небесной.
Он учит нас не падать духом, не стонать,
Постичь, что сила - не в тепле и не в покое,
Хоть ветер бьёт — уметь главу не опускать,
Жить вопреки – вот правило его простое.»
И говорил, что мужество таится в глубине,
В изгибе лепестка и в нежной теплоте очей,
Без криков, без порывов вырваться извне.
Дорогой парень те слова заветные доверил ей.

Рассказывал про тропы, что отец ему открыл,
Про след змеи среди камней, у кромки вод,
О том, как вдруг чуть на гюрзу не наступил;
В прыжке через овраг, что там она  - не зная,
Был в шаге от беды — когда коснулся края.
И ждал, застыв, пока она в траву скользнет.
Он говорил в дороге без умолку обо всем:
Как страстно ждал весною выходные дни,
Мечтая вновь придти и посмотреть с отцом
По склонам вдоль вершин - багровые огни;
Что отгорев лишь миг - тюльпаны облетали,
И луковицы до весны среди камней заснут.
Лишь в паузе она спросила: „Мы не опоздали?“
Он улыбаясь, успокоил: « Нет, они нас ждут.»

В его рассказах жил отцовский голос ровный.
И, без единой реплики, внимая каждый звук
Той неподдельной искренности многословной,
Слушая бережно, и не вплетая пустых фраз,
Она дала ему сказать о боли в первый раз,
Что он годами нёс  - боль горестных разлук.
И ласковой рукой слегка сжимая его руку,
Глядя в глаза, шепнула тихо: «Я с тобой»
Они стояли на вершине, радуясь друг другу,
А впереди хребты вставали длинной чередой.
Тропа звала их дальше, ввысь, неровной лентой,
Скрываясь в скалах, перед следующей грядой,
Маня изгибом выдать тайну вековой легенды,
А в небесах парил орёл, и упивался высотой.

Уж, около полудня, они вышли к перевалу,
Неспешно, слушая в ущельях птичий крик.
Он камни застелил домашним покрывалом,
Достал еду, термос, конфеты -  те, что она ждёт,
Её улыбку маленького счастья зная наперёд -
И это был их первый, среди тихих гор пикник.
Она вдруг обернулась, вскрикнула: „Смотри!“,
Сорвалась с места, широко распахивая руки;
И горы звонко повторили её крик: «Это они!»,
А эхо, подхватив восторг, носилось по округе.
Лучистый взор её, от бури ликованья светел,
Летел по склону, среди волн ручьев цветных.               
Что там тюльпаны — он давно это приметил,
Но терпеливо ждал, когда она сама увидит их.

Она неслась – её не удержать, да и не надо -
Пусть мчится, постигает эту вольность гор.
Он чай налил себе, и будто скован взглядом,
Застыв в сладком безмолвии среди камней,
Кроме неё не видя ничего - он любовался ей.
А солнце щедро окропляло золотом простор.
Уж после, фотоаппарат свой взяв из рюкзака,
Неслышно подошёл к ней, звуком не тревожа,
Чтоб в объектив поймать сиянье её глаз, пока
Она притихнув в тишине, была с ней схожа.
Он не мешал  дышать той красотой без слов,
Готовясь выхватить заветный миг и сохранить,
Что часто ему грезился средь потаённых снов:
Она – в цветах, смеётся и бросается кружить.

К месту стоянки шли уже с букетом, улыбаясь,
Будто неся луч солнца, что ласкает лепестки.
И у воды, от нежности его слегка смущаясь,
Она смотрела с трепетом, любовь свою тая,
Как оборачивал он тканью стебли у ручья,
Чтобы подольше в вазе у ней жили огоньки.
Потом лежали рядом, подставляя солнцу лица,
Болтая мерным шёпотом о разных пустяках,
Он наблюдал, как свет ложился на её ресницы,
Затем, скользнув игриво, притаился на плечах.
А в синеве бездонной плыли облака над ними,
Лёгким мазком творя узоры на холсте небес.
Они гадали в них изображенья - еле уловимы,
А небо сыпало сюжеты им из облачных завес.

Пора в путь дальше, там, где бьется водопад,
Ступенчато спадая длинной девичьей косой,
И режа скалы, дарит свой серебряный наряд,
Рождая гул, звучащий как напевы хоровые,
И в брызгах ловит вспышки солнца золотые,
Чтоб горы вечно любовались этой красотой.
Он вел её наверх, к ущелью, узенькой тропою,
У поворота вдруг решили вместе оглянуться:
Тюльпаны дружно кланялись, кивая головою,
Как будто старые друзья, зовя ещё вернуться.
Тропа шептала ему все знакомые приметы -
Оберегают горы следы тех, кто к ним пришёл -
Шаги живут в камнях, что солнцем обогреты.
А к водопаду их седоголовый провожал щегол.

Стоя на каменной площадке, в поволоке брызг,
Где в каждой капле расцветала радуга, играя,
Она кричала от восторга, издавая детский визг.
А со скалы отвесной вылетал поток вперёд,
Могучий и взрывной, что с гор река несет,
И радость девушки звенела, без конца и края.
Густая влага проступала в шуме громогласном,
Он согревал её своей ветровкой, мягко обнимая,
Шепча: «Смотри, как мир умеет быть прекрасным»
И вторила вода, из пены белую вуаль сплетая,
Несясь каскадом вниз, на глыбах расширяясь,
Как шлейф фаты невесты, легкий и прозрачный.
И он представил её в белом платье, улыбаясь,
А рядом жениха – себя конечно, однозначно.

Закат померк, теряя краски –и они бежали.
Последний поезд был уж подан на перрон -
В прохладном воздухе его огни мерцали.
На выступе одной из стартовых вершин,
Где взору открывались несколько долин,
Они махали солнцу, что ушло за склон.               
И, взявшись за руки, уже не замедлялись,
Не чувствуя усталости, летели ветру вслед.
Её косички в резких дуновеньях расплетались,
Она смеялась весело, к себе прижав букет.-
И этой светлой радостью заканчивался день.
Состав тревожно ждал их, торопя гудком.
Едва успела, следом, их стремительная тень
Вскочить в вагон решительным прыжком.

Среди безлюдной тишины они сидели рядом -
Как будто поезд выделил для них двоих отсек.
Он изучал её, лаская неотрывным взглядом,
Окутанный покоем, вкруг него царившим,
Когда она уснула на его плече застывшем,
И тихо улыбаясь, вспоминал их с гор пробег,
Не шевелясь, оберегая, чтоб не расплескать
В себе тот тёплый отголосок прожитого дня,
Где он её среди цветов не уставал снимать,
И где у водопада она зябла, дрожью губ маня.
С перрона, сонные, нырнули в шум вокзала.
А город был уже укутан темной пеленой.
Уверен, что прочтя, ты сразу б их узнала,
Так как в горах недавно были мы с тобой.