Межсезонье души

Стоял туман. Ни лета, ни зимы,
Ни света дня, ни сумрака ночного.
Мы шли вдвоём сквозь серые холмы,
Где время потеряло смысл и слово.

Мой спутник — Тень, в котором узнавал
Я прежние мечты и прегрешенья.
Он тихо вёл меня на пьедестал
Великого, немого запустенья.

«Гляди, — сказал он, — вот твоя страна.
Здесь нет оков, но нет и утешенья.
Здесь замерла последняя весна,
И осень не начнёт своё круженье.

Здесь птицы не поют, не строят гнёзд,
Лишь вороны, нахохлившись, молчат.
Здесь тысячи несчитанных борозд
На сердце, что остыло, как закат.

Ты помнишь зной? Ты помнишь звонкий лёд?
Ты помнишь, как горела кровь живая?
Теперь ничто ни плачет, ни поёт —
Лишь тишина, зловеще-неживая.

Оставь надежду, путник, у ворот.
Здесь межсезонье — ни огня, ни тленья.
Здесь дух не молится и не живёт,
Он замер в точке вечного забвенья».

Я слушал речь, и холодом дышал
Тот голос, что звучал почти как мой.
Я факел памяти в руках сжимал,
Но гас он, побеждённый тишиной.

И вдруг вдали, сквозь призрачную муть,
Я различил, как слабый уголёк,
Дрожит звезда. И дрогнула вся грудь:
«То не звезда! То чей-то огонёк!

То чья-то дверь открыта в поздний час!
То кто-то ждёт, не зная обо мне!
То жизнь зовёт, и в этот раз
Не сдамся межсезонью и зиме!»

Я сделал шаг. И Тень растаял в дым,
Рассыпался на тысячи ночей.
Я шёл на свет, самим собой храним,
Из серых снов — к просторам ясных дней.

Но помню я: меж летом и зимой
Есть полоса, где души замерзают.
И тот, кто не согрет своей мечтой,
Тот в межсезонье вечно остывает.