лицо

В октябре ты бываешь до косточек голый,
Измождённый, как узник, с промокшей душой.
Ковыляешь по лужам, в отраженьи которых
Обезличенный видишь пустой капюшон.
Вроде куртка твоя, капюшон от толстовки,
Что небрежно накинут на бини* слегка...
Это ты, но становится как-то неловко
От того, что не видишь ни глаз, ни лица.
Топнешь злостно ногой — разлетаются брызги,
Октябреет снаружи, внутри октябрит.
Ты пустой до подкорки, тоскою измызган...
Только бьётся отчаянно слева в груди
Тот моторчик, что сердцем когда-то назвали,
Ты его в упаковке из рёбер хранишь.
Он всё помнит и до мелочайших деталей
Восстановит, притянет к себе, как магнит.
Ни погода, ни серость пустеющих улиц
Не имеют нисколечко  власти над ним.
Вспоминаешь себя, свои брови и скулы
И глаза, что сияли от страсти, любви...
Ты был молод, красив и свободен душою,
И в глубины твои все пытались нырнуть,
Потому что в них пели киты и спокойно
Можно было дышать и нельзя утонуть.
А теперь? Всё в песках и ни капли не видно —
Только кратер, верблюжьи колючки и всё.
Пустота, вперемешку минорность, безликость
И усталость, навеянная октябрём.
Остаётся надеяться, верить, молиться,
В зеркалах чтоб осталось лицо твоё.


бини*- мягкая,вязанная шапка