Поезд отходит через три минуты

Поезд отходит через 3 минуты
________________________________________
Пролог
Взвиваясь по кругу летящего снега,
по звёздам, которым не видно конца,
я жду остановки на станции где-то,
и стелется дым в глазах у меня.
Звенящие капли упали на землю,
издав грохот зданий разрушенных звучный,
и что-то гуляет в мысленных дебрях.
Поезд отходит через три минуты.
________________________________________
Часть первая. В городе призраков
Не знаю, что здесь я увидел когда-то,
быть может, не видел, не слышал, не знаю.
Я ехал туда, где нету разврата,
навстречу услышанной сказке о мае.
Звеня буферами, отходит последний —
быть может, надежды моей паровоз.
Он мчится туда, где край неизвестный,
туда, куда голос чей-то зовёт.
И вот, возвращаясь к тому, чего нету,
к тому, что никто не увидит и впредь,
ведь двери открытые настежь рассветом
закатом откроют лишь вечером дверь.
И я уже там, где не видно познания,
я в городе призраков, страха и тьмы,
где не найти мечтам желаний
на этом забытом участке земли.
Везде предо мною стоят изваянья —
прекрасная память чьей-то страны,
планеты, где всё помертвело от страха,
где счастье и радость огнём сожжены.
________________________________________
И нету людей, их не видно, не слышно,
лишь древнее слово зарыто в домах.
И кажется мне, что какой-то мальчишка
с девчонкой барахтался в голых кустах.
И я, чтоб не слышали эти ребята,
в то место тихонько продвинулся вмиг.
И вместо детей, баловства и разврата,
сидит на скамейке какой-то старик.
Он что-то шептал тихо-тихо старухе,
но я уловить даже шелест не мог.
И воздух наполнился запахом душным,
но где же старик? Обернулся — там волк.
Оскалившись, он наблюдает за мною,
и каменный взгляд пронзает насквозь
и воздух, и ночь за моею спиною,
и с неба гирлянды рассыпанных звёзд.
Я бросился прочь от этого места,
глазами ища синеву вдалеке,
из глаз моих слёзы скатились на землю,
и горы камней в зажатой руке.
Брыкаясь конём и лая собакой,
взлетают чудовища синим огнём,
и, слабо блестя зелёной рассадой,
земля гнёт колени стройным стеблём.
Но где же найти мне какой-нибудь выход
и спрятать лицо от взирающих ввысь?
И где-то вдали отголоски я слышу,
и окрик суровый: «Эй, друг, берегись!»
Но кто говорит? Никого я не вижу,
лишь звёзды мерцают на бархате ночь.
А ты всё стоишь, говорю иль не видишь,
на землю спускается нитками дождь.
Не видно дождя, тихо звёзды мерцают.
В неясной ночи стоит тишина.
И снова слова тьму насквозь раздирают,
и медленно вверх выползает луна.
В ночи пустотелой, не знающей страха,
не знаю, как долго тянулся сей миг.
Я утром, уставший, к вокзалу добрался
и в первый попавшийся поезд проник.
Скорее, скорее стучите, колёса!
Я сбросить пытаюсь всех ужасов путы,
и ветер в душе, и крик отчаянья уносит…
Поезд отходит через 3 минуты.
________________________________________
Часть вторая. Вижу!
Борцам за свободу, но так и не доставшейся человеку,
вижу! как ветер гонит листву,
вижу! из ночи горящую зарю,
вижу! взлетает над миром луна,
вижу! что очень она холодна.
Вижу! вздымающихся гор красоту,
вижу! суда в заснувшем порту,
вижу! что очи твои далеки,
вижу! что ты не протянешь руки.
Вижу! я бешеный грохот волны,
вижу! идут на убийство они,
вижу! струится по берегу кровь,
вижу! отрубленных сотни голов,
вижу! пытают в застенках певца,
вижу! что этому нету конца,
вижу! что руки с гитарой в крови,
вижу! как руки в гитару вошли,
вижу! что тело на башне висит,
вижу! как голос из недр говорит,
вижу! как струны от боли кричат,
вижу! в людей безоружных палят,
вижу! на складах трупы лежат,
вижу! от ужасов дети не спят,
вижу! насилуют малых детей,
вижу! рыдания чужих матерей,
вижу! который в стотысячный раз
тело Христово распято сейчас,
вижу! что всё на земле позабыли,
любовь и надежду, и веру убили,
вижу! что это вовек не распутать…
Поезд отходит через 3 минуты.
Вижу вижу вижу вижу вижу вижу...
________________________________________
Часть третья. Реквием
Вы плачете, вы просите, вы молите кого-то,
а жизнь ещё не прожита и жить уже не хочется.
Вы слышите раскаты и молнии сверкают.
Ты падаешь навзничь, расстрелянный в подвале,
и кто-то в ванной тихо, чтоб не услыхал никто,
мальчишка лет четырнадцати вскрыл вены.
За окном к народу мать взывает над сгубленным ребёнком,
и в стороне рыдает изнасилованная девчонка.
А сколько молодёжи уйдёт навек во тьму,
ты без смущенья спросишь: «Когда и почему?»
Не вынести им жизни, таща судьбу свою,
за шею и за крылья нестись вглубь в синеву.
В гробу лежать приятней, закрывшись простынёй,
и свечка догорает, не справиться с собой.
Оно, конечно, легче — петля иль яд —
нет вмиг!
Но хочется зачем-то
спасти двоих, троих, сказать: «Куда вы гнёте?
Очнуться ли не пора ль? В небытие идёте,
и вечность далека. Нельзя смотреть на вещи
сквозь призму острия, вам не раздвинуть клещи».
Взошла уже заря. Она сверкает, жжётся,
горит весь небосклон, и жизнь за мной несётся,
несётся за тобой, схватить тебя желает,
обнять, поцеловать. Но поздно. Замирает.
Ей смерть не отогнать.
Расстрелянный в подвале, убитый наповал,
о милости взывайте, он за надежду пал.
И мы стоим у гроба. Горит свеча в руке.
Не проронить ни слова. Светает вдалеке.
Глаза все опустили. Не скоро разойдутся.
Они тебя убили. Другие полюбили.
Поезд отходит через 3 минуты.
________________________________________
Эпилог
Схватившись за грудь телефонной будки,
какой-то чудак диск крутил на груди,
блестели дождём глаза незабудки,
и кто-то виднелся там впереди.
И птицы взлетали, поднимался рассвет.
Ну где же поэма? Поэмы нет?
Лишь звон в тишине дополнял тишину.
Прощайте! Прощайте! — кричу в глубину.
Пусть песню услышит, пусть солнце взойдёт,
пусть воздухом дышат, пусть сердце поёт.
Но что же ещё пожелать на прощание?
Пусть факелом радость и счастье зажгутся,
и вместо «прощайте» скажу «до свидания».
Поезд отходит через три минуты.
Апрель – май 1975 года