Покров

ПОКРОВ

**I**

Отшумел листопад над озябшим простором,
Почернели поля на студёном ветру,
И глядят небеса с молчаливым укором,
Как печалится Русь, замирая к утру.

В этот сумрачный час у дрожащей лампады,
Где надежда горит лепестком у свечи,
К тем, кто больше у мира не ищет пощады,
Сходит Божия Матерь в безбрежной ночи.

Над осадной стеной византийской столицы
Первозданным лучом засиял омофор,
И с тех пор белизной той небесной зарницы
Озарён на Нерли одинокий собор.

Здесь не просят богатств, отбивая поклоны,
Не хлопочут о блеске казны и наград, —
Только матери плачут у тёмной иконы,
Провожая сынов сквозь ночной снегопад.

**II**

Помнят вольные плёсы и в шрамах курганы,
Где качался ковыль от степного огня,
Как в походах сгибались в мольбе атаманы,
Перед сабельной сечей спешившись с коня.

У азовской, дотла обгоревшей, твердыни,
Где редел гарнизон под напором орды,
Опускались бойцы на колени в полыни
Перед грозным лицом неминучей беды.

И, срывая с чубов боевые папахи,
Прошептали: «Помилуй!» — в кровавом дыму,
Прижимая кресты сквозь льняные рубахи,
Те, кто в жизни не падал к ногам никому.

И во мраке, где смерть над равниной сгустилась,
Распахнув на ветру лучезарный свой плат,
Встала Матерь над ними — и тьма расступилась,
И бессильным упал перед Нею булат!

**III**

И мужская слеза пропалила морщину,
Как сквозь копоть и гарь прорывался рассвет:
Если Божия Матерь хранит их дружину —
Значит, смерти для русского воина нет!

И сегодня, когда от житейской разлуки
Воцарится октябрь на изломе судьбы,
И в бессилье ночном опускаются руки,
И немеет душа от безгласной мольбы, —

Ты вглядись в небеса сквозь туманы тревоги:
Ни один человек у Неё не забыт,
И врачует Она вековые ожоги,
Материнский чертог для скорбящих открыт.

Видишь — падает снег лепестками над нами,
Застилая рубцы с вышины облаков?
Чтоб душа отдохнула, больная годами,
Это Матерь Небесная стелет Покров!


 Покров: ночь, когда небо раскрыло платок

Сегодня Покров. По старому стилю это первое октября, по новому четырнадцатое, и вся Русь по привычке смотрит в окно: не выпал ли первый снег?

Старики говорили: на Покров до обеда ещё осень, а после обеда уже зима. Поля убраны, в избах впервые затопили печи, и всё живое готовится укрыться до весны.

Слово «покров» так и значит: накрыть, защитить, согреть. В нём и платок на плечах матери, и снег на озимых, и чьё-то тихое «я с тобой».

Но у праздника есть история. Начинается она не в русской деревне, а за тысячу вёрст отсюда, в огромном городе на берегу Босфора.

 Ночь во Влахернах

Это было, по преданию, в десятом веке. Константинополь жил в осаде: враг стоял у стен, и город, привыкший считать себя неприступным, впервые за долгое время испытал настоящий страх.

Во Влахернском храме, где хранились риза и покров Богородицы, шла всенощная. Людей собралось так много, что негде было упасть. Молились все: женщины с детьми, воины, старики, ремесленники.

Среди них стоял юродивый Андрей. По житию он был славянин по рождению и попал в этот город когда-то рабом. Рядом был его ученик Епифаний.

Посреди ночи Андрей поднял глаза и увидел то, чего не видел никто вокруг.

Через царские врата в храм вошла Владычица. По сторонам от Неё шли Иоанн Креститель и Иоанн Богослов, а за Ней множество святых в светлых одеждах. Она остановилась и долго молилась, преклонив колени, и слёзы текли по Её лицу.

Потом Она сняла с головы сияющий покров и распростёрла его над всеми, кто был в храме.

— Видишь ли, брат, — тихо спросил Андрей ученика, — Царицу мира, молящуюся за всех нас?

— Вижу, отче, — ответил Епифаний, — и ужасаюсь.

Когда видение окончилось, платок стал невидим. Но, как говорит предание, милость осталась. С этим видением церковь связала спасение города.

Историки до сих пор спорят, о какой именно осаде идёт речь. Сама Византия этот праздник почти не знала. Казалось, видение так и останется строчкой в старой рукописи.

Но праздник нашёл себе другую землю.

 Белый храм среди лугов

Через два столетия, в двенадцатом веке, Русью правил князь Андрей Боголюбский. Он был человеком жёстким и, по свидетельству летописей, глубоко верующим. Именно он, как считается, ввёл Покров в русский церковный круг.

В 1165 году под Владимиром, на берегу Нерли, он поставил маленький белокаменный храм. Его построили в память о сыне князя Изяславе, погибшем в походе на волжских булгар.

Место выбрали странное: не холм, не дорогу, а заливной луг. Каждую весну разлив окружает храм водой, и белый камень будто парит между небом и рекой. В нём нет ни золота, ни пышности. Он стоит так тихо, что кажется: даже ветер здесь говорит шёпотом.

Люди, жившие на суровой земле, где зима длится полгода, где за каждым летом идёт неурожай или набег, увидели в этом празднике то, чего им не хватало. Бог не только судит. Рядом с Ним есть Мать, и Она накрывает плащом тех, кто остался без защиты.

 Казань, Азов и казачья молитва

Историческая память хранит несколько сражений, которые русские люди связывали с Покровом.

В начале октября 1552 года войска Ивана Грозного штурмовали Казань. Это были как раз дни праздника. В память о победе царь повелел построить на Красной площади храм. Мы привыкли называть его собором Василия Блаженного, но его настоящее имя другое: собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву.

А для казаков Покров вообще стал главным праздником. На Дону и в Запорожье Богородицу Покрова считали небесной заступницей всего казачества. Перед походом казаки служили молебен у походной иконы.

В 1641 году на Дону произошло событие, которое потом назвали Азовским сидением. Около пяти тысяч казаков вместе с жёнами заперлись в захваченной крепости Азов. Против них шла огромная турецко-татарская армия, по разным оценкам, в разы, а то и в десятки раз сильнее.

Казаки отбили более двух десятков штурмов. Стены рушились, земля горела, пушки сносили башни. К исходу сентября по старому стилю, почти к самому Покрову, осада была снята.

Крепость лежала в руинах. Но те, кто не падал на колени перед людьми, стояли на коленях перед Богородицей. Об этом мы читаем в старых песнях и казачьих преданиях.

 Платок на плечах

Есть и другой Покров, домашний, деревенский, женский.

Девушки в этот день выходили к первому снегу и шептали старую присказку: «Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня, молоду, женишком». Свадьбы играли именно после Покрова: урожай собран, дом тёплый, работы меньше. А платок на голове замужней женщины был тем же покровом, только маленьким, домашним.

Так за тысячу лет праздник, рождённый в видении юродивого, стал праздником невест, матерей, воинов, крестьян. Теперь его чтят русские, украинцы, белорусы, и у каждого народа в этом празднике свой голос.

Покров не обещает лёгкой жизни. Он говорит о другом: ты не один. Есть Тот, Кто молится о тебе, пока ты спишь, и снег, который ложится на землю, это тоже Её платок, наброшенный на плечи уставшему миру.