Левша

Левша.




Левша. Все сразу — а!.. Лесков! "Умеренно"!
Ну хорошо, сначала пусть — Лесков.
Серёдка девяностых. Плач империи
Осколков, дур страны и дураков.

И вот — один. Не помню я, за тысячи,
За так ли книгосбор ему отдан,
Лескова восьмитомник. В дни сверхнищие
Единственно спасенье — фолиант.

Хрущёвских пор. Москва. Четырезначена
Цена рублями — в красный коленкор,
Что сорок лет спустя — столь мало значили,
Под стать — февраль как в пятьдесят шестом.

Дом двадцать осемь в квартала полтиннике,
Огромный, в угол весь, в торце ТУПИК.
Не лезь сюда! Отсюда — ты не выедешь!
Ну, отчего я в этот знак не вник...

Меня предупреждали! Сволочь редкая —
Тот, кого любишь братом ты своим,
Тебя смешает с грязью, всадит в клетку он,
И — был таков, средь баскских мандолин.

Спустя лет двадцать. В эти ж сутки пыльные
Пришли мы в этот адрес лишь с отцом,
Где — то ль клиентом, то ли собутыльником
Ему был передаден тот Лесков.

Проклятый. Мне с тех пор он отвратителен.
Едва заглавный сказ я прочитал.
Вритературы гений предварительной,
Народник, октябрист, кепкоцефал.

Ещё: раскрыл чуть дальше, про разбойников,
Она, стеня в экстазе: "Авенир!..."
Он: "Лебедь! Лебедь!"... Дальше — лишь запомнено,
Что с ней он пакость всякую творил.

Раз`ездов двудесятых Первомаями
В печать подпишут, в роговом pince-nez,
Героем где среди страниц сжигается
Старухи грудь
            на медленном огне.

Какая скука. Только место заняли
Томов тех восемь в полок нищете,
Их вынес, как отец уехал, сразу я,
Отдав гаражной газовой плите.

Вотъ такъ. Такъ-СЪ.
             Ну, а теперь — про д е в у ш к у .
Глупейшую прекраснейшую L O V E .
С кого хотел начать.
               Великим грешником
Не столь был одержим Karamazoff.

Левша. Она рукою пишет левою.
Я — правой, рядом, справа от неё.
В ряду мы первом, парта наша средняя,
По "BIZ-TV" на "СТБ" — "The Вйо".

"Пценцы пестчат"... Светлана Анатольевна,
Из-за кого недоухода — плач
Всеобщий, лишь Чикало смех Артёмовый,
Я поддержал — <с меня сробили мяч.>
                и все мне дали сдач.

Мне одному. Но это было в будущем,
Году сверхроковом ноль ноль один,
А здесь, сейчас — столь угловатой Людою,
Как, впрочем, и тогда — класс предводим.

И мы на почве Люды с Инной ссоримся —
(Писала шуей — именно она),
И снова не даёт руки дотронуться,
Припасть губами... Mores!.. Tempora!..

О, Инна... Я руки твоей, столь крохотной,
Щекой касаюсь, краем языка,
Перстов вдыхаю кожу алкоголией,
Мне так нужна сейчас твоя рука.

Фаланг концы скользят моими дёснами,
Кутикулы ажурные ногтей...
Я так люблю... И, чёртовой средь росстани,
Иду к тебе я в зной, иду в метель.

Иду и в листопад с тобою рядышком.
Какой прекрасный ранец у тебя.
<Дай понесу.>
              И всё это — утрачено.
Из воробьёв по пушкам лишь — пальба.

Письмо. В нём — почерк тот же, к праву склоненный.
Она:
Нет, больно, не могу сказать.
Ищи в газетах объявлений, словом, мне,
Их — тьмы, найдёшь, какую женихать.

Ну, что тут скажешь?
                Выпил я "умеренно",
Да так, что ружья чистил кирпичом,
Вокруг неслась футбольная феерия
С фонтана вкруг вертящимся мячом.

И вдруг мяч стал. Остановился. Батюшки!..
Мы вспомнили, что имя нам — Д о н б а с с ! ! ! . .
И лишь с страниц макулатур взирающий
"Партикулярный чел" остался — Глаз.

Письмо сгорело... Дальше — правды не было.
Пятнадцать лет вот так... Грехи, грехи...
Светила ход всё этими же небами,
Как fouetter раскованной блохи.

Идём со школы, лист пиная, с Инною,
Ещё не спет хит "Lady Alpine Blue",
Златая осень. Дни мои любимые.
И близ — левша, которую — люблю.


А в той квартире, было где собрание,
На первом, вроде, средней — чёрный кот
Аптеки — символично — стал охранником.
"Здравпункт с торца"... Никто там не живёт.







Ори-ёри касПЭЧ, калорИвер ду волд...






14.10.2026.
Покров Пресвятой Богородицы.
День рождения Владислава Петровича Крапивина.
23 года, как уехал отец.