Лесная царица

- На той стороне не бывает, сынок, добра,
Нельзя и собаку, не то, что невесту брать!

Грибов не сбирай там, и ягоды их не тронь,
Иначе ни щит не поможет тебе, ни бронь,

Ни заговор бабкин, ни мудрый отцов наказ,
И мать не отмолит, хоть выплачет сотню глаз!

На той стороне, голубочек, не держат кур,
Не шьют полушубков из тёплых овечьих шкур,

И хлеба не сеют, и сочных не косят трав.
Забудь и дорогу до сумрачных тех дубрав!

А княжья-то дочка - срамница, бесстыдный бес!
Нагая купается, бегает ночью в лес,

Косищу распустит да кружится у костра,
С такой-то женою не жди от добра - добра!

Накличет ненастья: то засуха, то гроза,
Повыдрать бы косы ей, выцарапать глаза.

Бери хоть безродную, бедную - не урон,
Хоть девку гулящую, лишь бы не с тех сторон.

А явишься с нею, так встретят в воротах псы!
И сердце не дрогнет - ведь ты мне тогда не сын!

Да дрогнуло сердце - неласков сыновний взор.
- Ну, полно-ка, матушка, что там ещё за вздор!

Ушёл, лихоимец, а жжёт, как огнём, в груди,
Ей-ей, отреклась бы, да он у меня один.

Беда, коль задумает, норов-то батькин - крут,
Шептали мне люди, не верила: что там, врут.

Да что ж я сижу-то, ведь смерть уже у ворот!
Бить в колокол, нужно немедля собрать народ,

Идти за дубравы, шатры их огню предать!
Иначе дождёмся, змеёю вползёт беда.

Князьку-то дубравному с нами за честь родство,
И скажет проклятый, что внуки мои - его.

А девке-бесстыднице скромность - острей ножа,
По двойне, по тройне начнёт каждый год рожать!

Собрался народец, дождался ночной поры.
Схватил кто что может - дреколье да топоры.

Идём за дубравы, в тумане ночном таясь.
В рубахе, без брони выходит навстречу князь:

- С добром или с худом? Мы ночью гостей не ждём,
Но если беда - вас укроет мой бедный дом.

Не держим замков мы, запоров, крюков, ключей...
Но мы не дослушали льстивых его речей.

Толпа наступала, беснуясь, крича, тесня,
Князь пал от удара, тогда и пошла резня.

Их ночь не укрыла, не спрятал густой туман,
И мы разгромили дубравного сброда стан.

И князеву дочь бездыханной нашли в шатре,
На залитом кровью, узорном цветном ковре.

Народ попритих, онемев от её красы.
И рядом - убитый защитник её, мой сын.