Общее частное

Рассказать бы что-то верное, да поздно.
Ничего вернее лжи на свете нету.
Даже небом предлагаемые звезды -
есть не более, чем тьмы ночной приметы.

Сочетанья неких фактов составляют
опись купленной с дисконтом мягкой дрожи
от похожего на волчий, злого лая
из соседями распахнутой прихожей.

На прилавках супермаркетов застыли
образцы китайской дряни для болванов,
отдающих предпочтенье весу пыли
с покрывала перед тою, что с дивана.

Восемь пуговиц на глаженной рубашке
веселят своей отчетливостью ряда
под пиджачным безрассудством нараспашку
как протестом одиночки против стада.

Море женщин рвется к мысли пьедесталу,
изнывая под неравенства пятою.
Женщин много, а идей по ходу мало,
вот и ищут, кто б поверил в них до боя.

Рифме служишь? - Знать, закончишь нервной прозой.
Оставаться лишь поэтом - нереально,
ибо ритм подвержен частому некрозу,
от которого паскудно и печально.

Душу вечную берем-то только в ренту.
Ей, давно обремененной прошлым людом,
даже раб сдается ярым инсургентом
под знаменами влечения да блуда.

Бредить скучно. Сокращаются психушки
на здоровия общественного фоне.
Нынче лечатся не бедности чекушкой,
а паленым «Боллинжером» в пати-зоне.

Вне рассвета пробуждаться стало глупо,
а внутри уже слегка дороговато.
Вот и вынужден прикидываться трупом
всяк, кому находка горше, чем утрата.

Вот и топчутся по кругу, словно кони,
обреченные на узды человеки,
мелко кланяясь мгновения иконе
за свое исчезновение навеки.

Мир иллюзий просочился в мир вселенной.
За творением по плану растворенье.
И одно лишь остается неизменным -
суть объекта, не имеющего тени.