Посланица Стефана Яворского

Город Батурин, Мазепы столица,
Вечер, за облако солнце садится.
Стоят сердюки у ворот палисада,
Едет к дубовым стенам кавалькада.
Стража на стенах крестилась во страхе,
На облучке, на запятках, монахи!

Приехал иерей во спящий град,
Лик свой скрывая чёрной ризой.
Во блеске, роскоши батуринских палат
Вручил Мазепе Посланницу с укоризной.

Мазепа вскрыл московскую печать,
Зажглись его глаза ночным огнём...
Быть может, он желал, чего сказать, —
Но страх пред Богом запер мысли в нём.

Со строк пергамента вещал Стефан Яворский
Слова его, что выжжены углём:
«Верни девицу к материнской келье,
Не то в аду сгоришь ты фитилём!

Не гневом — долгом велено глаголить,
Не пастыря слова — то камень веры здесь!
Призван закон твои грехи околить,
Неся в чертог греха благую весть!

Ты крест воспринял у святой купели,
Матрёне-деве — крестный ты отец!
Как перед Богом ты посмел, Мазепа
Вести крестную дочерь под венец?!

Родство духовное — прочней каленой стали,
Сильнее плотских уз и связей кровных, —
Тебя сожгут огнем геенны дали
За все деяния твоих утех греховных!

Не брак сие — позорный блуд,
Канон попранный, святотатство!
Тебя ждёт страшный Божий суд
И адских тварей мрачных братство!

В Кормчей книге, в сводах дней, —
Григорий, сам Василь Великий, —
Един вердикт для сих затей,
Увидишь ты во грозном лике!

Венчанью, гетман, не бывать!
Коль кто дерзнёт вас обручить,
Его престрого накажу
И сана повелю лишить!

Коль не изгонишь девку вон,
Познаешь кары страшный час!
Навек забудешь мирный сон,
Господень как услышишь глас!

Старик-развратник задрожал,
Почуяв, что пришел исход.
Он верных слуг к себе призвал,
Готовя девке поворот.

Так, под конвоем, в эту в ночь,
Полковник увозил блудницу.
А Кочубей упрятал дочь,
За стены дома, как в темницу.