Сергей Поганкин. глава 46. Думы Якима о женитьбе

Якиму сказали утром. За завтраком. Просто. Как всегда.

Отец отложил ложку. Посмотрел на сына. Долго. Внимательно.

— Яким. Мы тебе невесту нашли. Анна. Гаврилова дочь. Кожевника. С Завеличья. Хорошая девка. Ладная, умная, работящая.
 В январе — свадьба! Вот дом только построим для вас! Рядом, по соседству с нами жить будете!

Яким замер. Ложка в руке. Хлеб в другой. Смотрел на отца. Широко. Не понимал. Не верил. Не мог. Жениться он и не думал пока! И не собирался!

— Как — свадьба? — сказал он тихо. Просто. — Мне же... восемнадцать. Я ещё...

Отец посмотрел на него.

— Восемнадцать, — кивнул он. Спокойно. — Самая пора!
 Я позже женился. Отец мой — позже. Не повторяй!  Продолжение рода!
Нам с матушкой  внуки нужны!
Жизнь, она так быстро пробегает! Хотим ваших  деток ещё понянчить, раз своих нам больше  бог не даёт!

Яким молчал. Смотрел в тарелку. Не поднимал глаз. Не мог ничего сказать. Не смел. Не умел.

А в душе — что-то сжалось. Тихо. Глубоко.  Он не ожидал. Совсем. Никак.

Он думал: женитьба — это далеко. Очень далеко. Когда-нибудь. Потом. Не сейчас!

Он ещё не наигрался. С друзьями. С мальчишками соседскими. Со свайкой. С мячом. С бабками! С зимними забавами! С драками. С беготнёй. С жизнью, которая была простой. Лёгкой. Своей.

Он ещё не смотрел на девчонок. По-настоящему. Не думал о них. Не мечтал. Не ждал. Ну — видел. Конечно. На улице. В церкви. На торгу. С матерями. С сёстрами. С подругами. Не одни. Никогда одни.

Он видел их взгляды. На себя. В последнее время — внимательные. Долгие. Тёплые. Но он не понимал. Не знал. Не догадывался. Что это значит. Что это о нём. Что это для него.

А соседка? Ну — соседка. Видел. Часто. Красивая. Смеялась. Звонко. Весело. Он смотрел. Издалека. Молча. Никогда не разговаривал. Не подходил. Не знал о чём. Не умел. Не смел.

Вспомнил тут же. Как он удивлялся!   Его друзей — женили! Одного. Другого. Третьего. Неожиданно. Вдруг! Были мальчишками, стали мужьями! Каково это?

Жданка — женился. Васька — женился. Микифорка — женился. Все — женатые. Все — серьёзные. Все — при деле. При жёнах. При домах. При хозяйстве.

И — не могли больше болтаться без дела. Не могли бегать по улицам. Не могли играть в бабки. Не могли драться. Не могли пропадать до ночи. Всё. Кончилось. Жизнь — другая. Взрослая. Серьёзная. Своя.

Яким смотрел на них. Слушал. Не верил. Не хотел. Не понимал.

— Как же так? — спрашивал он Жданку. Тихо. — Мы же вместе...

— Вместе, — кивал Жданка. Устало. Серьёзно. — Были. Теперь — не вместе. Теперь — жена. Дом. Дело. Жизнь. Понял?

Яким не понимал. Не хотел понимать. Не мог.

Но родители решили. Отец сказал. Мать подтвердила. Сваха ходила. Рукобитье было. Дело решено. Точка.

А слово отца — закон. Не обсуждается. Не оспаривается. Не отменяется. Так надо. Так всегда. Так жили. Так живут. Так будут жить.

Яким знал это. С детства. С пелёнок. С первого слова отца. С первого наказания. С первого «нельзя». С первого «надо».

Он не спорил. Не смел. Не мог. Не хотел. Не понимал, зачем спорить. Зачем бороться. Зачем идти против. Всё равно — проиграешь. Всё равно — смиришься. Всё равно — станешь как все. Как отец. Как дед. Как все.

Он принял. Тихо. Молча. Как всегда. Как все.

Но в душе — что-то менялось. Тихо. Медленно.

А потом — пришли думы. О ней. Об этой Анне. Какая она? И ей всего шестнадцать! Совсем девчонка! Какая из нее жена? Вот его маменька—это жена! Такую бы ему! Любящую и надёжную! А эта?  Молодая совсем! Что он с ней делать  будет?
И как это мужем быть? Краской залило его лицо! Он совсем не знал—как это быть мужем! Трогать её руками. Прижимать, любить по настоящему, как его отец любит его мать по настоящему! Мысли его путались, пугали его! Как оно всё будет?
Он не знал. Не мог знать. Никто не знал. Никто не мог предсказать. Так было. Так всегда. Так надо.

А потом — думы о детях. О том, что будут. Скоро. Обязательно. Как у всех. Как у отца. Как у матери. Как надо.

Дети — это страшно. Дети — это ответственность. Дети — это жизнь. Другая. Новая. Своя.

Феврония  сразу заметила. Якимушка изменился. Помрачнел. Стал невнимательным. Весь в себе. Раньше такой говорун. Весёлый! А тут! Как подменили парня! Не смеётся. Сидит. Смотрит в окно. Думает. О чём-то. О своём.

Она просила его сделать одно-другое, третье. Он — не слышал. Не замечал. Не реагировал. Смотрел сквозь. Думал о чём-то. О своём. О новом.

— Яким! — окликала она его. Громче. Твёрже.

— А? Что? — вздрагивал он. Смотрел на мать. Широко. Удивлённо. Не понимая, чего от него хотят.

— Сходи за водой.

— А? Да. Сейчас. Сейчас.

Он вставал. Шёл. Брал ведро. Шёл к колодцу. Возвращался. Ставил. Садился. Опять смотрел в окно. Думал.  О своём.

Феврония смотрела на него.  Молча. Понимала. Всё. Знала. Чувствовала.

— Яким, — говорила она тихо. Мягко. — Всё будет хорошо. Анна — хорошая девка. Ладная. Умная. Работящая. В отца пошла. Хорошая. Будет вам лад. Будет жизнь. Хорошая. Своя.

Яким поднимал глаза. Смотрел на мать. Внимательно. Как всегда — когда она говорила о важном.

— Правда? — спрашивал он тихо.

— Правда, — кивала она. —-Всё будет хорошо!

Яким кивал. Молча. Верил.

А потом — опять смотрел в окно. Думал. О ней. Об Анне. О жизни. О детях. Обо всём.


Историческая справка: В купеческих семьях XVII века женили рано — в 18–22 года. Яким узнал о решении отца за завтраком. Он не был готов к женитьбе, ещё не наигрался с друзьями, не смотрел на девушек. Друзей его уже женили, и он видел, как меняется их жизнь. Но слово отца было законом.