ОТ ЯИКА. Дума вторая

 

МАТЮША

И было два пути у вольницы,               
Как два ножа в одной руке:               
Уйти с Барбошей в тальники Яика,               
Иль с Ермаком – к чужой реке.


И тут – Мещеряк Матюша встал,               
Казак, каких немного было:               
В очах – удаль, и печаль,               
А в сердце – камень сила.


Сподвижник Кольца и Ермака,               
Он долго на кругу молчал,               
Потом снял тумак и промолвил:               
“Я с Ермаком! - замолчал


С Барбошей – воля, да без хлеба,               
С Ермаком – воля, да с крестом!               
Пойдем громить татар сибирских,               
Хоть и зовут нас – за серебром


Строгановых. Пускай богатым               
Прибудет прибыток от нас,               
А нам – простор, а нам дорога,               
А нам – последний, смертный час!”


И летописец пишет скупо:               
“И бились казаки лихо”,               
А мы-то знаем, что за скупостью –               
И кровь, и смерть, и лихо-лихо.


А дальше – Кашлык. Город-крепость.               
Осада. Голод. Ропот. Тьма.               
Иван Кольцо погиб и Пан Никита,               
И Брязга пал – зима-зима.


Сто сотоварищей осталось               
От пятисот лихих голов.               
Со всех сторон – Карчи, татарин,               
Обложил, как волков – без слов.


Припасы вышли. Силы тают.               
Молитву шепчет Ермак сам.               
И кличет он Мещеряка:               
“Спаси, Матюша, по глазам


Вижу – ты сможешь. Ночью темной               
Проберись к ставке Карчи.               
Ударь – и дрогнет вражья сила,               
Ударь – и братию спаси!”


И в ночь, без скрипа, без огнива,               
Мещеряк с ватагой – как туман,               
Прошел сквозь стражу сонну, злую               
К шатру, где пировал Карча.


И грянул бой! Карча бежал,               
Забыв и славу, и чалму,               
А сыновья его остались               
Лежать в крови, во тьму, во тьму.


Из крепости – на крик, на сечу               
Поспешил Ермак с казаками.               
Татары в страхе отступили –               
И спас Господь тогда их сами.


А в Москве – уж царь иной.               
Усоп Грозный Иоанн.               
На троне – Федор, сын смиренный,               
Но так же смотрит на восток – упрям.


И на Волге -  ставят Самару,               
Город – страж, острог, заслон.               
А Ермак – уже в Иртыше …               
Погиб атаман, погребен.


Пятьсот – пошли. Сто – осталось.               
Все рати царские – легли               
Иль в спять повернули с дороги…               
Одни казаки полегли.


И круг собрался. И по кругу               
Прошел глухой, тяжелый гул:               
“Мещеряку быть атаманом!”               
И саблю Яик ему вернул.


Сил нет держать Сибирь большую.               
Осенью застыл Иртыш.               
Матюша тихо снял осаду               
И повел остатки – в тишь.


Так кончился поход Ермаков.               
Но не кончается рассказ –               
Ведь главным в том финале горьком               
Был Матюша – последний из нас.


Он вывел сотню из Сибири,               
Как Моисей – сквозь тьму и кровь,               
Чтоб сохранить для Руси – память,               
А для казаков – вновь любовь.