Похороны бандеровца

Вьётся чуб из гробика мальчиший,
В уголочке тихо всхлипывает мать.
Все вполголоса бубнят, и даже тише,
Только батя продолжает наливать!

Принесли опять из центра похоронку –
Почтальона уже били столько раз…
Полдеревни затянул, словно воронка,
"Депрессивный и убыточный" Донбасс.

С петухов распахнута калитка,
Мешковиною накрыли зеркала,
Во дворе, на тротуарной плитке
Ждёт сигнала невесёлая толпа.

Скоро вынесут парнишку, и поедут,
Мимо вставших на колени всех селян.
Хоронили в понедельник, вторник, среду –
У дороги уже вытоптан бурьян!

С горизонта видно кладбище большое,
Флаги реют, словно на мор; волна.
Поле страшное, жёлто-голубое,
Разбавляют чёрно-красные тона.

Где-то с краю приготовлена могила,
Дождь октябрьский хлестает по щекам.
Тащут гроб, вздыхая, что есть силы,
Бабы сельские, нельзя ведь мужикам!

Хорошо бы, чтоб родные были вместе,
Но мальчишку им нести в тридцатый ряд.
Не хватило рядом с дедом внуку места –
Там лежит уже полгода старший брат!

Как по нервам застучали молотками,
Ветром в лужу опрокинуло венки,
И ещё одно бандеровское знамя
Бесконечные пополнило рядки.

Постоят, комками землю кинут,
Поревёт невеста ещё раз.
Гимн затянут про невмерлу Украину…
Вскрикнет мать: "Да что же ты, Тарас!?"

Дождь заставит всё скомкав, поторопиться.
По грязи старухи побегут,
И в автобус будут с руганью ломиться,
Позабыв, зачем собрались тут.

В поминальный зал переберутся,
С неохотою отведают кутью,
По России проклятьями пройдутся,
И ещё раз "Шеневмерлу" запоют.

День закончился, у всех опустошенье –
Нет бандеровца, и некого спросить,
Ну а стоили ли эти убежденья,
Чтобы в землю себя юным положить?