В семнадцать стал я военным. Доживем до понедельни

               Доживём до понедельника

         Территория лагеря вмещала в себя несколько дощатых одноэтажных корпусов, в которых размещалась администрация, учебные классы для подготовки и сдачи экзаменов, комнаты офицеров, участвующих в отборе молодёжи для армейской службы, несколько длинных песчаных аллей с ровными рядами армейских палаток на 10 персон. Причём персоны, приехавшие поступать на другие факультеты обосновались на других территориях. Нашему курсу предстояло отобрать ровно сто человек.
             Была также кухня-столовая с навесами и столами для приёма пищи, несколько полевых кухонь кунг (вагончик на колёсах) для поваров. Был кунг с медсанчастью. Спортивный городок. У реки песчаный пляж. Всё это пространство было обнесено колючей проволокой. Дабы не разбежались.
       После сдачи всех необходимых бумаг меня определили в первое учебной отделение и обозначили место в одной из палаток. Наличие при мне гитары вызвало интерес у уже приехавших пацанов. Познакомились и начались повседневные тёрки, которые со временем переросли в крепкую армейскую дружбу и не только.
       Как и в любом гражданском коллективе обозначились группы по предпочтениям и приоритетам. Отличники  - всем своим видом показывали, что для них поступление – раз плюнуть. Спортсмены - думали, что поступят лишь только потому, что в них нуждается армия. Пацаны, которые ничем не могли выделиться, расторились в общей массе. Были и настоящие сорвиголовы, которым и море по колено.
       Я не относился ни к одной из этих категорий. Был всегда коммуникабельным и лёгким на подъем. Легко вступал в контакт что с пацанами, что с девчонками.
             В первый же вечер с песнями под гитару определился мой дальнейший статус – быть в фаворе. Музыканта не тронь. Играет и поёт как может. А уж чего-чего, а это я умел делать, хоть и по-дворовому.
     Кроме меня нашлись ещё ребята, которые баловались гитарой: Игорь Дегтярёв из Ростова, Санёк Уваров из Таганрога.
        К вечеру собирались в кучки и общались. Ну и какое же общение без гитары? Песни в моем исполнении принимались на ура. В репертуаре появляются новые песни от вышеупомянутых пацанов.
       Потянулись похожие друг на друга дни притирки коллектива со всеми своими заморочками и законами.
       Строгая линия палаток говорила о том, что здесь всё по-взрослому. Детство осталось за колючкой. Узнаю новые слова: дневальный, наряд на кухню, грибок. Грибок - это место, где стоит человек и наблюдает за всем происходящим вокруг, получает команды по телефону и громким голосом оповещает окружающих о дальнейших действиях. Он и есть дневальный.

          Всё движение за колючкой сводилось к нехитрым перемещениям: из палаток и вокруг них – утренняя зарядка, от палаток до умывальников и сортиров на
заднем дворе – наведение и оправление естественных надобностей, от аллеи к навесам со столами – загрузка завтрака, обеда и ужина, от аллеи под большой дуб – подготовка к экзаменам.
         Это броуновское движение сопровождало нас с утра и до поздней ночи. Всё строго по часам, строго по командам: Выходи строиться, налево, шагом марш. Так нас постепенно приучали к армейской дисциплине. Отдельным товарищам это не нравилось и в головах у них рождались мысли как бы поскорее отсюда сдрыснуть.
    У меня таких мыслей не возникало, поэтому и жизнь такая особо не напрягала. Я проходил игру под названием: Сдай экзамен! Всё для меня было в диковинку.
        Мы спали на открытом воздухе и питались из котла. Это меня интриговало: Что же будет дальше?
       Видимо, действуя по принципу - маслом кашу не испортишь, повара думали, что молодым и здоровым все равно какая еда, лишь бы калории были. Каша – в основном перловка, почему-то всегда подавалась на стол пригоревшей. Кому это не нравилось, заваливали экзамен и отправлялись на домашние харчи.
     Мой организм был неприхотлив и поглощал любую пищу. Он рос и взрослел, требуя постоянной биологической подзарядки.
           Свободного времени практически не было. Стояли дневальными под грибками у телефонного проводного аппарата ТА-57 и принимали команды от дежурного по лагерному сбору. Выполняли гимнастические упражнения на спорт городке. Физическая подготовка давалась мне легко, только бегать я не любил, хотя и укладывался во все нормативы.
    Так постепенно сформировался костяк абитуриентской братвы, именуемой в простонародье -  банда, которая с успехом начала бомбить своими шалостями местную округу. В банду вошли: Андрей Ткачук из Черновцов, Леша Чернышов, Саша Маслов, Игорь Дегтярёв, Санёк Уваров, Володя Процанов, Шурик Князев – из Ростова, Юрка Селезнёв, Костя Антонов – оба из Краснодара.
      Для нас не было проблем с роем комаров, залетавших в нашу палатку после отбоя – их дружно выкуривали сигаретным дымом. В школе я иногда покуривал за компанию, но вырвавшись из-под родительского контроля начал дымить конкретно. Новая обстановка того требовала. Курили без фильтровую «Приму» по 14 копеек за пачку. Дёшево и сердито.
       «Князь» научил меня пускать колечки и это стало в дальнейшем моей визитной карточкой. «Працан» научил меня стряхивать пепел зэковским способом: перебираемая пальцами одной кисти сигарета, вставала под удар указательного пальца. Это выглядело прикольно. Нам предстояло стать настоящими мужиками с присущими им вредными привычками.
     У Игоря Дегтярёва папа был иностранец. Во время лагерных сборов он подходил к любому из нас и говорил: Спорим, что я - грек? Да ну, нах…, - думал каждый. Спорим на рубль? Разбивали руки и ждали обоснования. Игорь доставал из штанин серпастый и молоткастый, где в пятой графе было написано – ГРЕК. Рубль перекочёвывал из одного кармана в другой. Средства шли в фонд голодающих алкоголем курсантов.
     Так на курсе появился «Грек», он же «Дёка», он же – просто Игорёк. Служил он потом в Арсенале, где всю службу посвятил борьбе с грызунами. Рассыпал отраву, ставил капканы на мышей, дабы они не испортили ракетное вооружение, находившееся про запас.
        Для нас не было проблем с постоянным чувством голода, хотя жрать хотелось всегда. Утоляли голод песнями под гитару и взятием продуктового ларька на абордаж.
           Компенсировали наше голодное пребывание продукты, привезённые родителями в дни свиданий, которые мгновенно делились на всех поровну. Ну прям - зона. Ни дать, ни взять.      Все тяготы совместного существования разбавляли анекдотами и приколами друг над другом. Не помню ни одного случая драки между собой по каким - либо причинам. Здесь за проволокой в ограниченном пространстве все были на равных и делить было особо нечего.
       На доске объявлений появилось расписание сдачи экзаменов по отделениям.
        Приближалась сдача первого экзамена по математике – устно и письменно. Сдавать нужно было ещё физику и сочинение - по русскому и литературе. ФИЗО ограничивалось сдачей норм ГТО.
        Читая учебники, благо библиотека присутствовала в корпусе, и привезённые с собой конспекты со школы, мы располагались на травке в тени роскошного здоровенного дуба, единственного дерева в здешней округе. И учили, учили, учили… матчасть.
        Некоторые, научившись до чёртиков, засыпали, уткнув морды в тетрадки. Солнце совершало свой бег по небу, а тень, следуя всем законам мироздания, от дерева плавно перемещалась по полянке. Бодрствующие постепенно перемещались за тенью. Спавшие попадали в объятия солнечных лучей и горели синим пламенем. Каждому своё.
   После сдачи первого экзамена количество претендентов на место в училище, поредело. Несдавшие поехали домой.    Если бы я тогда знал, что после всех успешно сданных экзаменов назад дороги не будет, (да кто ж тебя выпустит отсюда, дурачок), то наверняка бы провалил спецом какой - либо экзамен и поехал поступать в предначертанный судьбой автодорожный институт. Но до судьбы, видимо, не довели мои планы на будущее.
       Мыслей, что не сдам, не возникало. В голове крутилось только одно – сдать всё с оценкой хорошо, не меньше. Бал школьного аттестата при примерном поведении с соответствующими характеристиками позволял это сделать на УРА!
           Потихоньку втянулся в скромный быт и без напряга преодолевал тяготы и лишения жития. Прямо как по уставу, как потом выяснилось.  Почему-то купаться на пляж ходили редко, хотя жара стояла неимоверная. Купались втихоря от постороннего глаза. Плавал я неплохо. Речка Уруп в Армавире уверенно держала моё тело на плаву. Несколько взмахов рук и ты на другом берегу. А тут батька Дон во всей своей красе.
        Раз в неделю был банный день. Стоя по колено в реке, намыливались, ополаскивались, и выходя на берег, обтирались полотенцем. Вот и всё купание. Видимо был негативный опыт предыдущих лагерных сборов, дабы никто не утонул. Командование несло за нас ответственность и должно было сохранить Родине здоровых пацанов.
        Время текло незаметно и быстро. Так случилось, что последний экзамен я сдал в свой день рожденья. На дворе стоял август. Вывешенный список абитуриентов, успешно сдавших экзамены, явно не дотягивал до сотни. В этой недотянувшей сотне оказался и я.
   Как выяснилось потом, возвращали в училище тех ребят, которые провалили экзамен. Приезжали к ним на УАЗИКЕ и привозили обратно в лагерь. Теперь нас была полная сотня, прям как у казаков.

     Предстояла мандатная комиссия, на которой торжественно объявляли каждому о том, что он успешно сдал экзамены и зачисляется курсантом на первый курс училища.
    Приговор зачитывал начальник училища, жал руку и поздравлял с тем, что я уже наполовину защитник Родины. Мои юношеские уши от этих слов морщились и висли.
      А как же институт? - подумал в этот момент я. Ни фига себе попробовал. Ну что доигрался?
   Назад дорога была отрезана. Будь что будет. Во мне появилось чувство ответственности за сделанное дело. Да и как я мог оставить своих новых друзей. Всё теперь поровну на всех. Видимо это и есть настоящее мужское братство, членом которого я стал. Это судьба. И судьбу я выковал своими руками. Никаких сомнений в том, что я стану плохим офицером у меня не возникало. У меня появилось твёрдое желание овладеть профессией – Родину защищать.
       Прощай моя гражданка, прощай мой автодорожный институт.
       Впереди нас ждал курс молодого бойца. Прочь с плеч гражданскую одежду, надевай форму и сапоги. Отныне ты не пиджак, а будущий офицер.
      Родители мои были на седьмом небе от моего поступления. Их тревоги по поводу моего гражданского обучения растворились как дым. Теперь они были спокойны и уверены в том, что их любимое чадо не залезет в какую -нибудь жопу. Просто не позволит это сделать армейская дисциплина.
      Они глубоко ошиблись, потому что на протяжении обучения в училище этих жоп было может и поболя, чем могло бы быть там в Саратове. Но об этом пока умолчу и поведаю чуть позже.

   Выдали БэУшное обмундирование – китель с галифе, сапоги, пилотки, амуницию, состоявшую из ремня брючного и поясного с фляжкой. Отныне весь курс молодого бойца будет проходить с флягой, наполненной питьевой водой. Для нас эта ёмкость была универсальным средстов. Туда можно было налить ещё и винчишко, и самогон, которые продавались из-под полы в хуторе Калинин, в шести километрах от лагеря.
             Быстро набили маршрут к дому, одиноко стоящему на отшибе. Кидали на пальцах, кто побежит в самоход. На ремень цепляли пять, шесть фляжек. Количество фляжек на ремне зависело от сбора денег и количества желающих бухнуть на сон грядущий, чтобы плавно отойти от трудов ратных.