Всё преходяще. Корона сонетов. Венок IX

                I
Как прежде, наполняюсь оптимизмом,
Но не питаю призрачных надежд,
Что смогут завтра все антагонизмы
Избавятся от боевых одежд.

Когда кричат о мире и свободе,
К виску приставив ржавый пистолет,
Заботой о каком, таком народе
Похвастать может яростный септет?

Уже бывали те, что говорили
Нам про Европу, как про дивный рай.
Безумная донЕльзя камарилья
Успешно превратила дом в сарай.

Я, безусловно, этому не рад,
Надеясь, что в Европе будет сад.
                ***
                II
Надеясь, что в Европе будет сад,
Я вспоминаю то, что было раньше:
Буквально, может, двадцать лет назад,
Что помнится и видится ярчайше.

Стамбул и Вена, Лиссабон и Рим,
Мадрид и Прага, Барселона, Пиза –
Везде, где был, сопровождал мейнстрим,
Что мне по духу был особо близок.

Везде улыбки, дружеский привет,
Беспечное гуляние туристов.
Увы, уже такого больше нет:
В своих противоречьях мир неистов.

Европа стала сворой мазохистов.
Старушка заболела сатанизмом.
                ***
                III
Старушка заболела сатанизмом,
Лишив себя и воли, и ума…
Все эти, мягко говоря, дуризмы –
Сигнал: Европа – сборище дерьма.

Желание командовать Россией
Себе позволить может идиот,
Забыв о духе её вместе с силой.
Не станет ананасом корнеплод.

Зато мы помним ужасы фашизма,
Печные трубы наших деревень,
Поднявшие волну патриотизма,
И майский светлый и победный день.

В России знают все: и стар, и млад,
Где Сатана – там горе, смерть и ад.
                ***
                IV
Где Сатана – там горе, смерть и ад.
И это не библейские писания.
Понять должны, что новый бомбопад
Всех обречёт на страшные страдания.

Ещё не стёрлись цифры на руках,
И не забыта лагерная пища,
Зато потерян безвозвратно страх
У тех, кто неустанно войны ищет.

Геройствуют, пока не бьёт кулак
По вмиг в испуге скорчившейся роже.
Из бункера шипит такой смельчак,
Внезапно маску потеряв вельможью.

А по Европе новый призрак бродит.
Терпение народов на исходе.
                ***
                V
Терпение народов на исходе.
Колонны демонстрантов – как ручьи,
Становятся потоком в половодье.
В нём недовольство яростней звучит.

Париж, Берлин, Мадрид и Барселона,
Брюссель и Лондон, Будапешт и Рим:
За мир повсюду шествуют колонны,
Евросоюз, увы, неумолим.

И ощущенье, будто психбольницы
Открыли двери настежь для больных:
И речи, и поступки, даже лица
Нам явствуют, кто в самом деле псих.

Парламентский рассудок душит спазм.
Элита превращается в маразм.
                ***
                VI
Элита превращается в маразм.
Когда послушать горе-разговоры,
Бывает сложно удержать сарказм,
От чуши даже вздрагивают горы.

То повернут на триста шестьдесят,
То странам поменяют континенты.
И, если глянешь на таких ребят,
Поймёшь, каких они больниц клиенты.

А тут ещё и клоунов отряд
С известного бандитского квартала.
О нём сегодня много говорят,
Так эта шобла всех уже достала.

Все обниматься лезут к Зе-Володе.
Возник вдруг Джокер в шулерской колоде.
                ***
                VII
Возник вдруг Джокер в шулерской колоде.
Он вид имеет праздного шута.
С протянутой рукой по странам бродит,
Как говорят старушки, – срамота.

Ведь Джокера зовут все «дикой картой»:
Шут убивает даже короля.
Взрываются в окопах не петарды,
От взрывов стонет русская земля.

Но казино не знает перерыва:
За ставкой – ставка на кону войны.
Есть у воров своя альтернатива –
Нахапать в виду мутности волны.

Под золото оформлен унитаз,
Что вызвало безумия оргазм.
                ***
                VIII
Что вызвало безумия оргазм?
Событие всемирного масштаба –
Открылся вдруг американский глаз:
Живёт в болоте воровская жаба.

Ей – комаров и мелкую мошку;,
Она же смотрит косо на налима…
Возможно, нализалась порошку,
И оттого ей по…, короче – мимо.

А жаба – всё наглее и наглей.
Болото – что? Ей подавайте море,
С десяток всевозможных кораблей…
Что там за окунь вздумал с жабой спорить?

И жаба не уймётся – каруселит
Ни первый день, ни месяц, ни неделю.
                ***
                IX
Ни первый день, ни месяц, ни неделю
В стране соседней – фирменный дурдом.
Когда у власти конченная нелюдь,
Жизнь сделалась для граждан страшным сном.

Попрали всё: историю и веру,
Язык, культуру, посягнув на жизнь.
Так поступали только изуверы.
Добро и зло неистово сошлись.

Гранит, бетон и бронзовые бюсты
Безмолвно пали с памятью людской.
Но свято место не бывает пусто –
Уже палач Бандера – их герой.

Ребёнка кровь бездушно пролитА.
Спускалась безрассудства темнота.
                ***
                X
Спускалась безрассудства темнота,
Так ночь сжирает свет на горизонте.
Господствует в народе немота.
Смерть забирает сыновей на фронте.

Вновь весь в тумане старый Альбион,
В надежде отлежаться за Ла-Маншем.
Трухлява власть, трухляв британский трон.
Великим был. Когда? Когда-то. Раньше.

Британский лорд – уже не лорд, а так…
Премьер очередной – опять невежа.
Он, мягко говоря, большой чудак.
Перчатки дамы заменяют реже.

Смрад дряхлости и тяжкого похмелья
Повис над просвещенья колыбелью.
                ***
                XI
Повис над просвещенья колыбелью
Дамоклов меч на конском волоске.
Рисунки – не гуашью, не пастелью,
Сюжет картины явно в тупике.

Но догмы, что пропахли нафталином,
Из прошлого, из старых сундуков,
Взбодрились под влияньем кокаина,
Забыв наказы умные дедов:

– Не лезь в Россию – по башке получишь,
С ней другом будь, но только не врагом.
Проверено веками. Это лучше.
Не лезь, как сумасшедший, напролом.

И действует, возможно, неспроста
Синдром в крови погрязшего шута. 
                ***
                XII
Синдром в крови погрязшего шута
Опасен для того, кто с ним играет.
Видна стремлений пагубных тщета,
Возня с шутом забвеньем угрожает.

Бог ставит чётко метку на таких,
Лишая их и разума, и воли.
И говорят, наверное, про них:
– Цирк шапито – военные гастроли.

Тяжёлый юмор, только не смешно.
Игра в войнушки жертвами чревата.
Не допустить эффекта домино:
Бесчеловечна и жестока плата.

Европа анонсирует бюджет,
Экипированный в бронежилет.
                ***
                XIII
Экипированный в бронежилет,
Текущий день явился на планету.
Не перебит бандеровский хребет,
И назревает сборище скелетов.

Мерзавцев, душегубов – пантеон.
Вся эта мразь причислена к героям.
Безумия достигнут рубикон:
Куда ни глянь – отбросы и помои.

Ещё зима. Подснежные ручьи
Спешат к реке отдать свои ей воды.
И всё-таки Европа не молчит,
И верится: пробудятся народы.

Не бесконечен подлости банкет,
В тоннеле к миру брезжит жизни свет.
                ***
                XIV
В тоннеле к миру брезжит жизни свет,
Ещё не яркий, бледной полосою.
Солдата героизм – в ряду примет,
И безраздельно – братство боевое.

Здесь шапками врага не закидать.
Столкнули братьев, как баранов, лбами.
В том видится нам шляхетская знать,
И слышен скрежет ярости зубами.

Понятно всем: Россия победит
И техникой, и силой, и умением.
Да, дух соседа очень ядовит,
И предстоит всемерное лечение.

Покончим мы с украинским фашизмом.
Как прежде, наполняюсь оптимизмом.
                ***
                Магистрал IX
Как прежде, наполняюсь оптимизмом,
Надеясь, что в Европе будет сад.
Старушка заболела сатанизмом:
Где Сатана – там горе, смерть и ад.

Терпение народов на исходе,
Элита превращается в маразм.
Возник вдруг Джокер в шулерской колоде,
Что вызвало безумия оргазм.

Ни первый день, ни месяц, ни неделю
Спускалась безрассудства темнота.
Повис над просвещенья колыбелью
Синдром в крови погрязшего шута.

Экипированный в бронежилет,
В тоннеле к миру брезжит жизни свет.