Спотыкаясь, падала, снова вставала

                исповедь и автобиография.

Я рано узнала: доверье бывает хрупким,
 Как первый ледок на осенней речной воде.
 Мне часто встречались красивые сердцем снаружи,
Но камень скрывался в нарядной их доброте.

Я долго боялась людей, их улыбок и взглядов,
Подвоха ждала за обычным и тёплым словцом.
Казалось, что счастье бывает всегда где-то рядом,
 Но только не с тем, кто отмечен тяжёлым клеймом.

Мне трудно давались беседы, застолья и встречи,
Я будто смотрела на праздник сквозь толстое стекло.
Другие смеялись свободно, легко и беспечно,
А мне одиночество с детства под кожу вросло.

Мне вслед говорили: «Какая-то странная очень»,
«Закрытая», «жадная», «с ней ни о чём не сказать».
 Но кто бы увидел ребёнка, замёрзшего ночью,
 Которого просто боялись понять и обнять?

Когда-то мечтала сидеть в институтской аудитории,
 Вдыхая страницы ещё не прочитанных книг.
Но жизнь написала поверх моей собственной истории
Свой жёсткий, порой беспощадный и горький дневник.

Потом были годы. Работы. Съёмный угол.
 Где каждый рубль приходилось делить на три.
 Я прятала боль за привычною внешней улыбкой,
 Хотя от обид не спасали календари.

Я долго училась читать по губам незнакомцев,
 В толпе угадывать смысл ускользающих фраз.
 Другие болтали легко, не считая секунды,
 А я собирала слова, будто хлеб про запас.

Я много работала. Просто иначе не вышло.
Никто не встречал у порога со словом «держись».
 И каждый мой шаг доставался значительно выше,
Чем тем, кому с детства родители строили жизнь.

Но даже теперь, когда зимы сменяются вёснами,
Я помню ребёнка, бегущего к речке тайком.
Где сосны были честнее людей несерьёзных,
 И лес становился защитой, семьёй и домом.

Я помню иргу на ладонях и запах смородины,
 Тяжёлые тучи над полем в июльской грозе.
И бабушкин хутор, где мне разрешали быть собою,
Не пряча слезинок на детском, упрямом лице.

Порою во сне прилетают далёкие отзвуки:
 Отец за штурвалом уходит в высокий полёт.
И хочется верить, что где-то за облаком тоненьким
 Он знает, что дочь его всё-таки выдержала всё.

Не стала озлобленной, мстительной, сломанной наглухо,
 Хотя и хватало причин потерять ориентир.
Я просто училась из самых тяжёлых уроков
Собирать по крупицам разрушенный внутренний мир.

И если сегодня кому-то мои откровения
Покажутся слишком жестокими для тишины,
Пусть знают: не жалость ищу я в своих стихотворениях,
 А право сказать, как проходят сквозь боль и войны.

И всё же живу. И встречаю рассветы над крышами.
И кисть, и стихи помогают мне дальше идти.
Пускай моё детство осталось навеки разбитым,
Но сердце сумело себя среди пепла найти.

После школы жизнь моя пошла под откос немного,
 Я будто шагнула в чужой, непонятный мне свет.
Не знала, как с кем говорить у житейского порога,
И где отыскать на вопросы желанный ответ.

Смотрела на парней красивых с наивной надеждой,
Как смотрят девчонки в шестнадцать на первый апрель.
 Но слышала вслед: "Ну и дура..." И сердце, как прежде,
Сжималось от боли сильней с наступлением дней.

Я падала часто. Судьба не стелила мне розы,
Ошибки встречали меня на крутых виражах.
 Казалось порой, что мечты рассыпаются в прозу,
 А счастье теряется где-то в чужих миражах.

Родились сыновья. И впервые серьёзная ноша
 Легла на усталые плечи без права свернуть.
И вижу теперь, что сама становилась порою
Похожей на тех, кто когда-то ломал мне мой путь.

За это жалею. За резкость. За горькое слово.
 Никто не приходит из боли без шрамов внутри.
Я просто не знала тогда ничего иного,
 Не видя примеров любви на дороге своей.

Потом умер тот, кто оставил глубокие раны,
Февральской метелью закрыв за собою года.
А я всё искала людей без обмана и фальши,
Наивно надеясь, что встречу их раз навсегда.

Казалось: вот здесь понимают, не судят, не ранят,
Но люди повсюду такие же, как и везде.
И двадцать тяжёлых годов разошлись между нами,
Оставив немало вопросов в моей голове.

А позже пришёл человек с непростою судьбою,
 С обрубком руки и характером острым порой.
Он может ворчать на весь мир и поспорить с любою,
Но шуткой внезапной заставит смеяться до слёз.

И я поняла, оглянувшись на долгую битву,
Что жизнь не бывает похожей на сказочный путь.
Мы падаем, плачем, теряем опору и почву,
Но всё-таки снова находим в себе силы встать.

И сколько бы жизнь ни бросала под ноги камней,
 И сколько бы раз ни терялась тропа в темноте,
 Я всё же смогла сохранить человека в себе,
 Спотыкаясь, падала, снова вставая в пути.

Из сломанного детства во взрослую жизнь через боль,
 Через предательство, страх и утраты подряд,
 Я шла, ошибаясь, срываясь, теряя покой,
 Спотыкаясь, падала, снова училась вставать.