В преддверии осени

В преддверье осени, как в тихой мизансцене,
Качается цветок, исполнив свой пассаж.
Он — одинокий па па-де-де на сцене,
Где ветер-режиссёр сменил вчерашний страж.
Дыханьем лета, как из ложи театральной,
Повеял бриз, чей слог изыскан и певуч.
Застыл пейзаж в гармонии зеркальной,
И ловит блики солнца золотистый луч.

Прощальный пересвет тончайшей паутины,
Как золотой барокко вычурный узор.
Природа пишет дивные картины,
Нам предлагая свой немой архитектурный взор.
Но замер занавес — и осень не приходит,
Играет солнце, словно в старом синема.
В лазурном небе свет палитру водит,
И далека ещё холодная зима.

Летит балета белого круженье,
Ромашки лепестки — как вешние снега.
В них ищет сердце страсти отраженье,
Но это лишь эскиз, каприз и берега.
Гаданье — это скучная соната,
Пустой сюжет и вычурный роман.
Любовь должна быть смелой, без возврата,
Чтоб разогнать сомнений пасмурный туман.

Зачем читать сонеты по ладоням
И верить сказкам, будто в детском амплуа?
Мы в декорациях гадательных потонем,
Где рифма чувства слишком тяжела.
Я брошу этот мнимый эпос древний,
Оставив за кулисами обман.
Пусть в этой жизни, в городской деревне,
Разрушится фасад и призрачный туман.

Собрать букет — вот лучшая затея,
Сваять живой и яркий натюрморт.
Пред красотой природною немея,
Принять улыбку, как небесный аккорд.
Она — финал, она — венец творенья,
Важней, чем проза или звонкий стих.
В ней черпаю я силу вдохновенья
Для новых глав в улыбках  дорогих.

Летит балета белого круженье,
Ромашки лепестки — как вешние снега.
В них ищет сердце страсти отраженье,
Но это лишь эскиз, каприз и берега.
Гаданье — это скучная соната,
Пустой сюжет и вычурный роман.
Любовь должна быть смелой, без возврата,
Чтоб разогнать сомнений пасмурный туман.

На подоконнике в изящной, хрупкой вазе
Цветы стоят, как маленький алтарь.
В весеннем свете, в солнечной экстазе,
Уходит прочь тоски седой букварь.
Твоя улыбка — солнце в этой зале,
Где каждый жест — поэзия и свет.
Мы главную роль в драме разыграли,
И осени для нас в помине нет.