Средь шума дней

Мы носим маски, строим этажи,
В потоке дней теряя ориентир.
В толпе прохожих ищем виражи,
Но часто не находим целый мир.

Дружба – как факел в промозглой ночи,
Согреет, когда силы на нуле.
Но если ветер сомнений свистит,
Она может тлеть где-то на заре.

Любовь – это дерзость и сладкий плен,
Способность отдать без остатка себя.
Но часто – лишь эхо пустых перемен,
Где сердце болит, никого не виня.

Мы тянемся к свету, к теплу других рук,
Взаимность – как воздух, нужна нам всегда.
Но как же жесток непонимания круг,
Как давит молчания злая вода!

Бывает, устанешь от глупых речей,
От тяжести лет, от неверных шагов.
И кажется: нет в этом мире вещей,
Достойных твоих бесконечных трудов.

И слабость подступит, и холод в груди,
И чувство, что ты – это лишний багаж.
Никто не окликнет, никто не придет,
И жизнь превращается в серый мираж.

Одиночество – тихий, назойливый зверь,
Грызет изнутри, не давая уснуть.
Стучишься в закрытую наглухо дверь,
Но некому руку к тебе протянуть.

Но где-то в глубинах, сквозь пепел и грязь,
Где разум устал от бессмысленных битв,
Мерцает упрямая, тонкая связь –
Росток недоверчивых, робких молитв.

То вера. Не в Бога, быть может, не в рай,
А в то, что не всё ещё в мире – прах.
В то, что способен ты, падая, встать,
И снова увидеть рассвет в небесах.

Она не спасет от земных передряг,
Не сделает кожу прочнее брони.
Но шепчет: «Дыши. Ты не враг, ты не враг.
И даже во тьме ты не брошен. Взгляни».

И радость вернется – не гром, не салют,
А тихим ручьем, сквозь оттаявший лед.
За то, что ты здесь. Что ты нужен кому-то.
За то, что душа продолжает полет.