1917

Из глубины былых годин
Гляжу на век грозы и дыма.
Мой прах остыл, но дух один
Летит над родиной незримо.

Я знал восстанье и пожар,
Я зрел мятеж в степях Урала,
Народный гнев, слепой удар
И кровь, что на снегу пылала.

Я помню плач сожжённых сёл,
Я видел виселиц качанье;
И ужас в летопись вошёл,
Как беспощадное признанье.

Я говорил себе тогда,
Молясь в ночи, объят тоскою:
«Не приведи господь сюда
Тот бунт, что рушит всё земное».

Я жаждой вольности дышал
Во дни надежд, во дни лицея;
Я сам свободу призывал,
От дерзких помыслов пьянея.

Звезда пленительного счастья
Нам обещала вольный свет;
Но в ней дремало самовластье,
Страшней всех виданных нам бед.

И я провидел сквозь года,
Сквозь мрак и мглу чужого века:
Взойдёт кровавая звезда
Над скорбной долей человека.

И вот сбылось. Чрез даль времён
Гляжу: в огне моя столица,
И смолк последний медный звон,
И гаснет в тучах багряница.

Вот он, тот бунт, что я предрёк,
Бессмысленный и беспощадный!
Настал ему урочный срок,
И пир он правит кровожадный.

Он повергает в прах и пламя
Дворцы, престолы, алтари;
Над ним чернеет злое знамя
И от зари и до зари.

Он не рассудит, кто был прав;
Ему неведома пощада.
Он мчится, всё вокруг поправ,
Исчадье гнева и разлада.

Эй, вы, вчерашние вожди!
Где трон, сиявший горделиво?
Всё смыто. Долгие дожди
Шумят над нивой сиротливой.

Я не слагал владыкам од,
Я не кадил и прежней власти;
Не воспою и этот год,
Год разрушенья и напасти.

Не торжество, не светлый храм
Я вижу в зареве возмездья:
Я вижу горе, вижу срам
Под мёртвым отблеском созвездья.

Судьба не ведает добра,
Ей всё равно, кто пал, кто правит;
Она, как ветер у костра,
Раздует угли и оставит.

Потомки! В мирные часы,
Читая свиток мой опальный,
Страшитесь роковой красы
Звезды пленительно печальной.

А я вернусь в свои года,
Где ждут перо, свеча, чернила,
И запишу, как та звезда
Над бездной русскою светила.