Поздние гости - по мотивам творчества Иосифа Бродс

Не осуждая позднего раскаянья,
Ты смотришь мимо вычурных стенаний.
Ты видишь: в зале — маски, не лица,
Улыбки — как натёртые наличники.
Авель и Каин — в каждом бокале,
Там привкус правды, там угар морали.
Все гости поздние, все — слишком рано,
С чужими шрамами, с чужими планами.

Как будто все мы — только гости поздние,
Как будто наспех поправляем галстуки.
Как будто одинаково уйдём к погостам —
Каждый, гонимый разными мечтами.
Но Ты за мишурою нащупываешь нежность,
Как жилку золота в рассыпанной извести.
О, ощути за суетой ту цельность,

Сознавая зыбкость, хрупкость и усталость,
Ты всматриваешься в простую, тихую печаль.
В смятую чеканку мелких будней —
Где возраст не считают по минутным меркам.
Там, за витриной вычурных желаний,
Чуть-чуть тепла, почти невидимый огонь.
Ты различаешь: кто пришёл за славой,
А кто несёт внутри живую правду — как ладонь.

Как будто все мы — только гости поздние,
Как будто наспех поправляем галстуки.
Как будто одинаково уйдём к погостам —
Каждый, ведомый разными ветрами.
Но Ты за мишурою нащупываешь нежность,
Как жилку золота в рассыпанной извести.
О, ощути за суетой ту цельность,
И в циферблате повседневном — вечность.

Не осуждая позднего раскаянья,
Ты смотришь мимо вычурных стенаний.
Ты видишь: в зале — маски, не лица,
Улыбки — как натёртые наличники.
Авель и Каин — в каждом бокале,
Там привкус правды, там угар морали.
Все гости поздние, все — слишком рано,
С чужими шрамами, с чужими планами.

Как будто все мы — только гости поздние,
Как будто наспех поправляем галстуки.
Как будто одинаково уйдём к погостам —
Каждый, гонимый разными мечтами.
Но Ты за мишурою нащупываешь нежность,
Как жилку золота в рассыпанной извести.
О, ощути за суетой ту цельность,
И в циферблате повседневном — вечность.

Как будто все мы — только гости поздние,
Как будто наспех поправляем галстуки.
Как будто одинаково уйдём к погостам —
Каждый, ведомый разными ветрами.
Но Ты за мишурою нащупываешь нежность,
Как жилку золота в рассыпанной извести.
О, ощути за суетой ту цельность,
И в циферблате повседневном — вечность.