На кладбище старом

На кладбище старом кресты да оградки,
Да птицы щебечут в шумящих кустах.
Весенний рассвет пахнет ладаном сладким,
А пряный закат прячет свет в облаках.

На кладбище старом фамильные склепы.
Средь старых портретов да чьих-то имен
В туманные ночи бредут силуэты,
Да чудится в ветре то шепот, то стон.

Здесь гости редки, больше праздных прохожих,
И только хранитель бессменный могил -
На лавочке курит кладбищенский сторож,
Который под вечер ворота закрыл.

Его здесь давно ничего не пугает,
Ему здесь привычней, чем в мире живых.
Там шумно, тревожно и все дорожает,
А здесь он среди подопечных своих.

Он знает в лицо неспокойных покойных,
Что бродят аллеями в свете луны.
И женщину в белом среди елей стройных,
И призрак военного с давней войны.

Встречая тень старой графини средь ночи
На узкой тропинке средь серых камней,
Учтиво узнает - чего она хочет,
Чтоб сон замогильный был даме милей.

То просит цветов принести к гробу свежих,
То в склепе ее муравьев извести.
Бывало, желала вина - но то реже,
Когда среди длинных ночей загрустит.

Военные просят то водки, то песни,
А лучше бы женщин, ну так - посмотреть...
Они бы и рады гулять к дамам местным,
Но женщин холодными делает смерть.

Цветов и внимания просят девицы,
А женщины старше - стихи почитать.
Попробуй не сделать - они станут сниться,
Устроют истерику, будут ругать.

Сбегаются дети с тенистой аллеи,
Завидев идущим его вдалеке.
Их сторож особенно нежно жалеет
И на ночь читает им сказки в тоске.

Бывали и слишком зловредные духи,
Пытались его напугать по ночам.
О них заявил он графине-старухе
И больше на кладбище их не встречал...

Такая работа у сторожа, что же.
Уже не поймет - жив он сам или нет,
Но мертвые знают, что он им поможет,
У них он на службе почти тридцать лет.

Преемника надо бы скоро готовить,
Чтоб не был он робким и дело любил.
Не каждый способен все так обустроить,
Чтоб было все ладно средь старых могил.