Ну здравствуй, папа

Ну здравствуй, папа. Дочь твоя уже совсем большая,
Но нет в воспоминаниях её тебя – родного.
Она растёт, ушедшие года перешагнув, сгорая,
И не находит в прошлом силуэта дорогого.

Она не помнит нежности в твоих глазах усталых,
Твоих объятий крепких и домашнего тепла.
И жизнь косится на неё в холодных залах,
Как женщины твои глазели из угла.

Её дорога, папа, – это бездорожье,
Её глаза – прозрачная, глубокая печаль.
Скажи мне, папа, почему чужие лица и подножья
Ты предпочёл, оставив дочке серую вуаль?

И почему теперь израненным безмолвием исходишь?
Не пишешь посреди ночей, упрямо не звонишь?
Поверь мне, папа, знаю: ты один в глуши блуждаешь,
И пустотой в своей душе давно уже сквозишь.

В твоей судьбе уныло, глухо, безответно...
Ну почему же тогда, папа, разделив судьбу на сто,
Среди чужих людей, дорог и фальши безотчётной,
Мне места в твоём сердце так и не нашлось?