I
The casement opens on the seaward hill,
Where cypress-spires stand slender, dark, and tall;
The winding paths grow dim; the air is still;
Cicadas sing, and dusk begins to fall.
II
The cool night brings the seaweed’s scent and salt;
The flow'rs of night give out their sweet perfume;
A waxing moon doth climb the heavens' vault;
The slow sea, breathing, fills the quiet room.
III
O sea — now terror, now a mighty calm —
Thou leav'st none seeing thee with heart of stone;
The shore holds, turn by turn, thy rage — thy psalm
Of ripples trembling in a humble tone.
IV
The wind, thy neighbour — thin, and scarce a form —
Is wayward as thy waves; yet, as God wills,
Can crush whate'er doth stand before his storm,
Or bear sweet music gently o'er the hills.
V
All this the Composer's mind doth hold in store —
Deep, searching, piercing, ever-moving, wide —
More mighty than the storms that round it roar,
More lowly than the ripple on the tide.
VI
Within, a strain doth rise — not forged, but heard —
A little interval, a narrow door,
Older than speech, a never-spokena word,
That opens on a Universe — and more.
VII
He seeks the Source — the chants of elder days,
The voices hid in every simple sound,
The modes that bear a thousand years of praise —
And, under all, the sea intones the ground.
VIII
Next comes the Law: he proves it, bar by bar;
Cicadas keep the measure, ebb and flow;
He strikes out what is trite, or leads afar;
The night is cool; yet warm his mind doth glow.
IX
The Ways divide; the modes, though bound, run free,
Each with its pace, its life, its change, its death;
And each keeps all its dead, as keeps the sea,
Then wakes the sleeping with a single breath.
X
Lo, unforeseen, a theme long dead doth rise,
Now as remembrance raised, and born again,
Now changed, in other mode, in strange disguise;
And all the currents form one single main.
XI
He paints no glint, no shade upon the foam,
But dreadful truths Leviathan hath hid
Where in the weight of waters is his home,
A thousand fathoms down, the deeps amid.
XII
The moon hath set; all sounds are stilled; the night
Lays bare her stars; and mind, past every bound,
Beholds the Boundless: sound is thought, thought light;
And thirst is slaked, and rest at last is found.
XIII
But dawn draws near, and Form renews its claim:
What knows no limit, limit must confine —
Five lines, a bar, a compass, and a name,
And one brief hour to bear the whole design.
XIV
He leaves the Boundless, willing, unconstrained;
Ten thousand notes unchosen pass away;
The vast is numbered, and the free contained,
That one small Fruit may see the light of day.
XV
Whoe'er thou be, who in the lighted hall
Dost hear the Fruit, serene, complete, and fair,
And think the whole is here, and that is all,
As though it came unlaboured, light as air —
XVI
Thou knowest not the Source whence it hath sprung,
The Law that bore it, nor the Ways denied;
A Veil hangs o'er the Tree; no note, no tongue
Can tell what lived unheard, and unespied.
XVII
But he who wrought it, lord of it entire,
May give it to the world, or put it by,
Or with his own hand give it to the fire,
And watch the flame with calm and steady eye.
XVIII
He recks not which; ere Death’s appointed hour,
His spirit hath the last of knowing learned,
And tasted worlds to come, and felt their power,
And all his longing to the stillness turned.
XIX
The cypress-spires stand dark against the stars;
The wind hath passed; the sea lies hushed and sealed;
And he, beholding, free of bounds and bars,
Knows Silence for the wisdom last revealed.
© Sergey Dobrenkov, 2026
The Composer
© Copyright: Сергей Добренков, 2026
Свидетельство о публикации №126101300176
Свидетельство о публикации №126101300176
Рецензии
Если кому-нибудь интересен буквальный (без рифм) перевод на русский язык:
* * *
«Композитор»
I
Створчатое окно открывается на холм, обращённый к морю,
Где кипарисы-шпили стоят стройные, тёмные и высокие;
Извилистые тропинки темнеют; воздух недвижен;
Цикады поют, и сумрак начинает опускаться.
II
Прохладная ночь приносит запах водорослей и соли;
Цветы ночи источают свой сладкий аромат;
Растущая луна поднимается по своду небес;
Медленное море, дыша, наполняет тихую комнату.
III
О море — то ужас, то могучий покой —
Ты не оставляешь никого, кто видит тебя, с каменным сердцем;
Берег удерживает, попеременно, твою ярость — твой псалом
Трепещущей ряби в смиренном тоне.
IV
Ветер, твой сосед, — тонкий и едва имеющий форму —
Своенравен, как твои волны; но, как Бог изволит,
Может сокрушить всё, что стоит перед его бурей,
Или нести сладкую музыку бережно над холмами.
V
Всё это ум Композитора хранит в себе —
Глубокий, пытливый, проницательный, приснодвижимый, широкий —
Более могучий, чем бури, что ревут вокруг него,
Более смиренный, чем рябь на приливе.
VI
Внутри поднимается напев — не выкован, а услышан —
Малый интервал, узкая дверь,
Старше речи, никогда не произнесённое слово,
Что открывается на Вселенную — и дальше.
VII
Он ищет Исток — напевы древних дней,
Голоса, сокрытые в каждом простом звуке,
Лады, что несут тысячу лет хвалы —
И под всем море возглашает основу.
VIII
Далее приходит Закон: он испытывает его такт за тактом;
Цикады держат меру, отлив и прилив;
Он вычёркивает то, что тривиально, и то, что уводит от замысла;
Ночь прохладна; но теплотой светится его ум.
IX
Пути расходятся; лады, хотя и связаны, текут свободно,
Каждый со своей скоростью, жизнью, изменением, смертью;
И каждый хранит всех своих мертвецов, как хранит море,
Затем будит спящих единым дыханием.
X
Вот, непредвиденно, тема, давно умершая, поднимается,
То как воскрешённая память и рождённая заново,
То изменённая, в ином ладу, в странном обличье;
И все течения образуют единое море.
XI
Он не рисует ни блика, ни оттенка на пене,
Но страшные истины, что сокрыл Левиафан
Там, где в тяжести вод его обиталище,
Тысячью морских саженей ниже, посреди пучин.
XII
Луна зашла; все звуки утихли; ночь
Обнажает свои звёзды; и ум, за всякой границей,
Созерцает Беспредельное: звук есть мысль, мысль — свет;
И жажда утолена, и покой наконец обретён.
XIII
Но заря приближается, и Форма возобновляет свои притязания:
Что не знает предела, предел должен ограничить —
Пять линий, такт, диапазон и имя,
И один краткий час, чтобы вынести весь замысел.
XIV
Он покидает Беспредельное, охотно, ничем не принуждаемый;
Десять тысяч невыбранных нот исчезают;
Необъятное исчисляется, и свободное заключается в границы,
Чтобы один малый Плод мог увидеть свет дня.
XV
Кто бы ты ни был, ты, что в освещённом зале
Слышишь Плод, безмятежный, завершённый и прекрасный,
И думаешь, что целое здесь, и это всё,
Как будто он явился без труда, лёгкий, как воздух —
XVI
Ты не знаешь Истока, откуда он произрос,
Закона, что нёс его, ни Путей отринутых;
Завеса висит над Древом; ни нота, ни язык
Не могут поведать о том, что жило неуслышанным и незамеченным.
XVII
Но тот, кто сотворил это, властелин его целиком,
Может отдать это миру или отложить в сторону,
Или собственной рукой отдать это огню,
И смотреть на пламя спокойным и твёрдым взором.
XVIII
Ему нет дела, что из этого; ещё до назначенного часа Смерти
Его дух изведал последнее из познаваемого
И вкусил миры грядущие, и ощутил их силу.
И всё его томление обратилось к неподвижной тишине.
XIX
Кипарисы-шпили стоят тёмные на фоне звёзд;
Ветер прошёл; море лежит утихшее и запечатанное;
И он, созерцая, свободный от пределов и тактовых черт,
Познаёт Безмолвие как мудрость, открывшуюся последней.
© Сергей Добренков, 2026
* * *
Слова, в которых перевод теряет часть смысла:
• Ground (VII) – значит и «основание», и «ground bass», повторяющийся бас.
• Intones (VII) – значит «возглашает на одном тоне», как при чтении нараспев.
• Measure (VIII) – значит «мера» и «такт».
• Bar(s) (VIII, XIII, XIX) – значит «такт, тактовая черта», а в XIX ещё и «решётки».
• Compass (XIII) – значит «диапазон» и «границы».
• Strain (VI) – значит «напев».
• Main (X) – значит «открытое море» (поэтическое слово).
• Rest (XII) – значит «покой» и нотная пауза.
• Sprung (XVI) – связано с spring, то есть «исток».
• Recks not (XVIII) – значит «не печётся, ему нет дела» (архаизм).
• Ways denied (XVI) можно понять как «Пути отринутые» или «Пути, которым отказано». Это те самые «невыбранные ноты» из XIV.
Сергей Добренков 15.10.2026 15:04 • Заявить о нарушении
* * *
«Композитор»
I
Створчатое окно открывается на холм, обращённый к морю,
Где кипарисы-шпили стоят стройные, тёмные и высокие;
Извилистые тропинки темнеют; воздух недвижен;
Цикады поют, и сумрак начинает опускаться.
II
Прохладная ночь приносит запах водорослей и соли;
Цветы ночи источают свой сладкий аромат;
Растущая луна поднимается по своду небес;
Медленное море, дыша, наполняет тихую комнату.
III
О море — то ужас, то могучий покой —
Ты не оставляешь никого, кто видит тебя, с каменным сердцем;
Берег удерживает, попеременно, твою ярость — твой псалом
Трепещущей ряби в смиренном тоне.
IV
Ветер, твой сосед, — тонкий и едва имеющий форму —
Своенравен, как твои волны; но, как Бог изволит,
Может сокрушить всё, что стоит перед его бурей,
Или нести сладкую музыку бережно над холмами.
V
Всё это ум Композитора хранит в себе —
Глубокий, пытливый, проницательный, приснодвижимый, широкий —
Более могучий, чем бури, что ревут вокруг него,
Более смиренный, чем рябь на приливе.
VI
Внутри поднимается напев — не выкован, а услышан —
Малый интервал, узкая дверь,
Старше речи, никогда не произнесённое слово,
Что открывается на Вселенную — и дальше.
VII
Он ищет Исток — напевы древних дней,
Голоса, сокрытые в каждом простом звуке,
Лады, что несут тысячу лет хвалы —
И под всем море возглашает основу.
VIII
Далее приходит Закон: он испытывает его такт за тактом;
Цикады держат меру, отлив и прилив;
Он вычёркивает то, что тривиально, и то, что уводит от замысла;
Ночь прохладна; но теплотой светится его ум.
IX
Пути расходятся; лады, хотя и связаны, текут свободно,
Каждый со своей скоростью, жизнью, изменением, смертью;
И каждый хранит всех своих мертвецов, как хранит море,
Затем будит спящих единым дыханием.
X
Вот, непредвиденно, тема, давно умершая, поднимается,
То как воскрешённая память и рождённая заново,
То изменённая, в ином ладу, в странном обличье;
И все течения образуют единое море.
XI
Он не рисует ни блика, ни оттенка на пене,
Но страшные истины, что сокрыл Левиафан
Там, где в тяжести вод его обиталище,
Тысячью морских саженей ниже, посреди пучин.
XII
Луна зашла; все звуки утихли; ночь
Обнажает свои звёзды; и ум, за всякой границей,
Созерцает Беспредельное: звук есть мысль, мысль — свет;
И жажда утолена, и покой наконец обретён.
XIII
Но заря приближается, и Форма возобновляет свои притязания:
Что не знает предела, предел должен ограничить —
Пять линий, такт, диапазон и имя,
И один краткий час, чтобы вынести весь замысел.
XIV
Он покидает Беспредельное, охотно, ничем не принуждаемый;
Десять тысяч невыбранных нот исчезают;
Необъятное исчисляется, и свободное заключается в границы,
Чтобы один малый Плод мог увидеть свет дня.
XV
Кто бы ты ни был, ты, что в освещённом зале
Слышишь Плод, безмятежный, завершённый и прекрасный,
И думаешь, что целое здесь, и это всё,
Как будто он явился без труда, лёгкий, как воздух —
XVI
Ты не знаешь Истока, откуда он произрос,
Закона, что нёс его, ни Путей отринутых;
Завеса висит над Древом; ни нота, ни язык
Не могут поведать о том, что жило неуслышанным и незамеченным.
XVII
Но тот, кто сотворил это, властелин его целиком,
Может отдать это миру или отложить в сторону,
Или собственной рукой отдать это огню,
И смотреть на пламя спокойным и твёрдым взором.
XVIII
Ему нет дела, что из этого; ещё до назначенного часа Смерти
Его дух изведал последнее из познаваемого
И вкусил миры грядущие, и ощутил их силу.
И всё его томление обратилось к неподвижной тишине.
XIX
Кипарисы-шпили стоят тёмные на фоне звёзд;
Ветер прошёл; море лежит утихшее и запечатанное;
И он, созерцая, свободный от пределов и тактовых черт,
Познаёт Безмолвие как мудрость, открывшуюся последней.
© Сергей Добренков, 2026
* * *
Слова, в которых перевод теряет часть смысла:
• Ground (VII) – значит и «основание», и «ground bass», повторяющийся бас.
• Intones (VII) – значит «возглашает на одном тоне», как при чтении нараспев.
• Measure (VIII) – значит «мера» и «такт».
• Bar(s) (VIII, XIII, XIX) – значит «такт, тактовая черта», а в XIX ещё и «решётки».
• Compass (XIII) – значит «диапазон» и «границы».
• Strain (VI) – значит «напев».
• Main (X) – значит «открытое море» (поэтическое слово).
• Rest (XII) – значит «покой» и нотная пауза.
• Sprung (XVI) – связано с spring, то есть «исток».
• Recks not (XVIII) – значит «не печётся, ему нет дела» (архаизм).
• Ways denied (XVI) можно понять как «Пути отринутые» или «Пути, которым отказано». Это те самые «невыбранные ноты» из XIV.
Сергей Добренков 15.10.2026 15:04 • Заявить о нарушении