С. Поганкин. глава 45. Невеста для Якима. Сваха

Якиму шёл восемнадцатый год. Высокий. Ладный. Умный. В отца. В мать. В род.

Однажды Иван Поганкин — старик уже, седой, сухой, с палкой — посмотрел на внука. Долго. Внимательно.

А потом — сказал Сергею.

— Сын. Ты не откладывай. Как я. Поздно тебя женил. Поспеши. Ищи ему невесту. Давай ка жени поскорее. А то детей у тебя мало. Ну — как Бог даёт. Поэтому пусть внуков будет побольше. Смотри. Род наш должен продолжаться. Ищи. Анна моя вам в помощь. Она глазастая. Вон — какую тебе жену нашла ладную.

Сергей выслушал. Молча. Кивнул. Согласился. Знал: отец прав. Всегда прав. По-своему. По-купечески. По жизни.

Он и сам уже об этом думал. Давно. Тихо. Глубоко. Постоянно. Яким — ладный. Умный. Хорош. Уж больно хорош. Жену ему бы подстать. Найти. Выбрать. Сосватать. Женить. И — внуки. Род. Продолжение. Жизнь.

Анна Ивановна — мать Сергея. Старая. Седая. Но глазастая. Всё видит. Всё знает. Всё помнит. Всех невест в Пскове знает. Наперечёт. С пелёнок.

Сергей пришёл к ней. Сам. Тихо. Просто.

— Матушка. Пора Якима женить. Приглядись. Кто есть?

Анна посмотрела на сына. Долго. Внимательно.

— Есть, — сказала она. Тихо. Просто. — Есть хорошие. Ладные. Работящие. Умные. С достоинством. С родом. Со всем.

— Кто?

— Анна Гаврилова, — сказала Анна Ивановна. Медленно. Торжественно. — Дочь Гаврилы Пантелеева. Кожевника. С Завеличья. Богатого. Крепкого. С дворами. С людьми. С родом — старым. Честным. Работящим.

Сергей кивнул. Молча. Знал Гаврилу. Давно. Вместе торговали. Вместе ездили в Новгород. Вместе сидели за столом. Человек — хороший. Честный. Без хитрости. Без подлости.

— Хороша?

— Хороша, — кивнула Анна Ивановна. — Умная. Спокойная. С достоинством. С норовом. Но — не гордая. Не спесивая. Не злая. Работящая. Ладная. Добрая. Такая — дом удержит. Детей родит. Мужа дождётся. Свекровь примет. Свекра уважит. Всё будет хорошо.

Сергей кивнул. Молча. Согласился. Знал: мать права. Всегда. Права.

Феврония поддержала. Сразу. Без сомнений. Без споров. Без всего, что могло бы помешать.

Она любила детей. Всегда. Всем сердцем. Всей душой.

Сваха

Аксинья пришла в дом Гаврилы Пантелеева в четверг вечером. Не в воскресенье — воскресенье для себя берегли. Не в пятницу — постный день, не до сватовства. Четверг — лёгкий. Хороший. Правильный.

Она надела лучший платок — синий, с золотной нитью. Повязала через плечо полотенце — вышитое, знак свахи. Взяла палку — не для дороги, для дела. Сваха с палкой — «выгребать девку». Так положено. Так надо. Так все.

Дверь открыла мать Анны — Марья. Женщина в годах, но ещё крепкая. С руками в муке — хлеб пекла. Увидела сваху — поняла сразу. Не удивилась. Не испугалась. Просто отступила в сторону. Пропустила.

— Милости просим, — сказала она тихо.

В доме

Аксинья вошла. Поправила платок. Перекрестилась на иконы — три раза. Медленно. Истово. Поклонилась хозяевам — в пояс. Низко.

— Здравы будьте, хозяева.

Гаврила сидел у стола. Крепкий. Седой. С бородой — окладистой. С руками — в красках, в дубильных пятнах. Не встал. Кивнул. Молча.

Аксинья села на лавку. Под матку — под балку потолочную. Главную. Несущую. Мать дома. Так надо. Чтобы дело связалось. Крепко. Навсегда.

Марья поставила на стол хлеб. Соль. Квас. Не для еды — для чина.

Гаврила посмотрел на сваху. Долго. Внимательно.

— С чем пришла?

Аксинья не торопилась. Отпила квасу. Вытерла губы. Потом — сказала. Медленно. Торжественно.

— У вас товар. У нас купец. Давайте торговаться.

Марья замерла. Посмотрела на мужа.

Гаврила усмехнулся.

— Какой товар? — спросил он. Просто.

— Красная девица, — ответила Аксинья. Тихо. — Анна Гавриловна. Дочь ваша. Ладная. Умная. Работящая. В отца пошла. В мать. Хороша.

Гаврила молчал. Смотрел на сваху. Долго.

— А купец?

— Яким Сергеевич. Поганкин. Сын Сергея Ивановича. Купца. Гостиной сотни. Человека известного. Уважаемого. Богатого.

Гаврила кивнул. Молча. Знал Поганкина. Давно. Вместе торговали. Вместе ездили в Новгород. Вместе сидели за столом. Человек — хороший. Честный. Без хитрости.

— А сам жених? — спросил он потом. — Каков?

Аксинья улыбнулась. Тихо. Светло.

— Высок. Ладен. Умён. В отца. В мать. Работящ. Не балован. Не спесив. Не зол. Хорош. Очень хорош.

Марья подсела ближе. Слушала. Молча.

— А род? — спросила она тихо.

— Род — старый, — сказала Аксинья. С достоинством. — Крепкий. Честный. Работящий. Поганкины. Сами Поганкины. Сергей Иванович — голова денежного двора был. Кабацкий голова. Земский выборный. Человек известный. Уважаемый. Богатый.

Гаврила слушал. Кивал. Молча.

— А что даёте? — спросил он потом. Прямо. По-купечески.

Аксинья не смутилась. Знала этот вопрос. Ждала его. Готовилась.

— Сергей Иванович — человек щедрый, — сказала она. Медленно. — Сын его — наследник. Двор свой построит для молодых. Рядом с отцовским. Палаты каменные строить будет. Скоро. Вот-вот. Всё для сына. Всё для продолжения рода.

Гаврила посмотрел на жену. Марья — на мужа. Молча. Долго.

А потом — Гаврила сказал. Тихо. Просто.

— Анну спросим. Как она скажет.

Анна

Анне было шестнадцать. Совсем юная. Тоненькая. Светлая. С косой — толстой, тяжёлой, русой. С глазами — серыми, большими, как у матери. С руками — маленькими, но работящими. Уже умела всё: шить, прясть, готовить, по хозяйству.

Она сидела в соседней горнице. С шитьём. Не выходила. Не подслушивала. Так надо. Так положено. Так все.

Марья позвала её. Тихо. Просто.

— Анна. Выйди.

Анна вошла. С опущенными глазами. С руками — на переднике. С сердцем — в пятках.

Аксинья посмотрела на неё. Долго. Внимательно. Как всегда — когда видела невесту. Первый раз.

— Здравствуй, Анна Гавриловна.

— Здравствуй, тётка Аксинья.

Тишина. Долгая. Тяжёлая.

Аксинья встала. Подошла. Взяла Анну за руку. Сжала. Тихо. Крепко.

— Яким Поганкин. Знаешь?

Анна кивнула. Молча. Не поднимая глаз.

— Хорош?

Анна помолчала. Долго. Как всегда — когда решала. Что сказать. Что скрыть. Что оставить при себе.

— Хорош, — сказала она тихо. Просто.

Аксинья улыбнулась. Тихо. Светло.

— А замуж за него пойдёшь?

Анна подняла глаза. Первый раз. Посмотрела на сваху. Долго. Внимательно.

— Пойду, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

Рукобитье

Гаврила встал. Подошёл к Аксинье. Протянул руку. Ладонью вверх.

— По рукам?

Аксинья ударила по его ладони. Тихо. Крепко. Навсегда.

Марья заплакала. Тихо. Счастливо. По-бабьи.

А Гаврила — посмотрел на жену. Потом на дочь. Потом на сваху.

— Ну, — сказал он. Тихо. Просто. — Сватались. Просватали. Пропита — продана.

Аксинья кивнула. Молча. Знала: дело сделано. Крепко. Навсегда.

А потом — достала из кармана платок. Красный. Шёлковый. Дорогой. Положила на стол.

— От жениха. Подарок. Анне Гавриловне.

Анна взяла. Погладила. Мягкий. Тёплый. Живой.

И — заплакала. Тихо. Счастливо. По-бабьи.


А в доме Поганкиных — Сергей ждал. С Февронией. У печи. Молча.

— Ну что? — спросил он тихо. Просто.

Аксинья села на лавку. Устало. Но — с достоинством.

— Согласны, — сказала она. Коротко. — Гаврила согласен. Марья согласна. Анна согласна.

Сергей кивнул. Молча. Знал: будет. Всё будет.

— А невеста? — спросил он потом. — Какова?

Аксинья улыбнулась. Тихо. Светло.

— Шестнадцать ей, — сказала она. Медленно. — Совсем юная. Тоненькая. Светлая. С косой — толстой, русой. С глазами — серыми, большими. С руками — маленькими, да работящими. Всё умеет. Всё знает. Всё может.

Она помолчала. Посмотрела на Сергея. Потом — на Февронию. Потом — опять на Сергея.

— Но уж больно хороша! — сказала она. С чувством. Искренне. — Ладная! Умная! Работящая! С достоинством! С норовом! Но — не гордая! Не спесивая! Не злая! Хороша! Очень хороша!

Феврония всплеснула руками. Тихо. Радостно. По-бабьи.

— Слава Богу! — сказала она. — Хорошая невеста! Ладная! Работящая! Дай Бог счастья молодым!

Сергей молчал. Смотрел на жену. На сваху. На всё. Своё.

А потом — сказал. Тихо. Просто.

— Свадьбу играть в январе. Зимой. Как всегда. Как все. Как надо.
Но для молодых сначала дом нужно построить!

Аксинья кивнула. Молча. Знала: будет. Всё будет.

А Феврония — заплакала. Тихо. Счастливо. По-бабьи. По-своему. Сын женится. Наследник. Продолжатель. Поганкин.



Историческая справка: В XVII веке сватовство проводила сваха — обычно пожилая женщина, знавшая все семьи в городе. Она приходила в дом невесты в «лёгкий» день (воскресенье, вторник, четверг, субботу), вечером. Сваха садилась под матицу (потолочную балку), говорила иносказательно: «У вас товар, у нас купец». Родители невесты угощали её, задавали вопросы о женихе и его роде. Согласие закреплялось рукобитьем — ударением  по рукам. Сваха дарила невесте подарок от жениха (платок, ленту, бусы). Возраст невесты в купеческих семьях — 14–18 лет. Анне, дочери кожевника Гаврилы Пантелеева, было 16 лет.