***

В четыре стены заключена,
Душа пылает и звенит.
Здесь пахнет затхлостью, и смрад
В углах застоялся, как стыд.

Мне двадцать лет. Я — исполин.
Я — целый мир, Я — божество.
Сожгу дотла остатки льдин,
Пересоздам бытие своё.

Мой внутренний огонь — маяк,
Он старый мир испепелит.
Я не умру. Я — не земля.
Мой пульс — вселенский динамит.

Я — первый, кто прозрел сквозь тьму,
Кто разорвал веков удушье.
Зачем Мне воздух? Я пойму
Вселенную без слов, на ощупь.

Но... в этой комнате — портрет
Прадеда в рамке золотой.
Он тоже был когда-то свет,
Он тоже спорил с пустотой.

И дед, и прадед, и отец
Смотрели в тот же потолок.
И каждый мнил: "Я — не мертвец.
Я — пламя. Я — пророк. Я — Бог."

Они ушли. Осталась пыль
На стёклах, книгах и часах.
Их подвиг — миф. Их правда — быль.
Их бунт — засохший на губах.

Я понял вдруг: Я — не один.
Я — звено в цепи, больше нет.
Мой жар — лишь тлеющий рубин
В короне тех, кто канул в Лету.

И этот крик, и этот бред,
И ощущенье высших сил —
Всё это — просто Мой билет
Туда, где Я еще не жил.

За окнами — глухой тамтам
Дождей по крышам. Ночь длинна.
И Я — удобрение. Там,
Внизу, где ждёт Меня земля.

Не будет славы, не будет слёз.
Лишь перегной. Лишь тишина.
И ветер, что с собой унёс
Мой прах. И больше ни рожна.

Я — будущее удобренье.
Я — перегной. Я — просто тлен.
Но в этом — суть. И в этом — зренье.
И в этом — выход. А не плен.

...А комната всё так же ждёт,
Вдыхая пыль. И сквозь окно
Никто не выйдет. Не уйдёт.
Всё будет так. Всё решено.