Легенда о Норвуде и Алатее. Часть 2

Далёкий путь, что полон трудностей и испытаний,
Где каждый шаг способен увести в капкан,
Вёл Норвуда в подземный край печалей и стенаний,
В котором дух несчастной Алатеи пребывал.
Чрез горные хребты, чрез заросли густые,
Чрез выжженные земли, раскалённые пустыни пролегал
Маршрут отважного мужчины,
На каждом повороте что препятствия встречал.
Добрался он до мест тех молчаливых,
Где обитали призраки забытых королей.
Они подстерегали путников трусливых,
Пугали до седин, укрывшись за сплетением ветвей.
В лесу том непроглядном, точно тьма,
Они блуждали, завывая с ветром,
И оставляли тень уныния в сердцах
Тех странников, что углублялись в призрачные недра.
Диковинных зверей, что смертоносней скорпиона,
Встречал герой за время своего пути.
Поход его окрасился горячей кровью
Чудовищных существ, которые на Норвуда в дороге набрели.
Во мрачные, суровые владенья
Владычицы мистичных, зачарованных огней
Вошёл герой в тревожном ощущеньи
Угрозы затаившейся среди речных камней.
Над гладью изумрудной,
Во блеске хладных звёзд,
В тиши и хмари мутной
Скопленье собралось
Причудливых блуждающих огней; игриво
Они мерцали, созывая легковерных мотыльков,
Что двигались бездумно к огненной пучине
Под властью гипнотических, обманных снов.
Огни их заводили в смрадное болото,
Где обитал зловредный и коварный дух.
Владычица тех мест в тени древесных сводов
Не знала сострадания. Немыслимый испуг
Охватывал сердца вошедших в её земли
При виде хищной бледной маски существа,
Но было уже поздно выражать сопротивленье:
Беспомощная жертва всё одно была обречена.
И Норвуд, повстречавший в этих далях
Огней немыслимых парад,
Почти дошёл до заболоченных провалов,
Где день и ночь вершился гнилостный распад.
Он с каждым шагом приближался
К тем мутным водам, где ждала
Его ужасная погибель. Но раздался
Вдруг глас Хранителя: "Когда
Тебе откроет мрачный лес свои объятья,
Ты ступишь во владения болотных нор.
Остерегайся ведьмы, что приманивает странников заклятьем:
Она обманет и утянет вмиг на дно".
И только пасть клыкастая поднялась
Над гладью топи вороной,
Рука с когтями показалась
Изогнутой морщинистой клюкой,
Как тут же на чудовище обрушился удар
Тяжёлого меча в руках героя.
Кровавых красок карнавал
Расцвёл над чёрным водоёмом.
Леса остались позади,
А вместе с ними тьма и тени,
Однако пройдено лишь было полпути.
В холодном вечном заточеньи
Среди бушующего северного ветра,
Среди туманных одиноких гор,
Где ничего нет, кроме снега,
Стояли Стражи вечных льдов.
Огромные, что точно исполины,
И грозные, как полчище волков,
Они руководили разрушительной стихией,
Пуская по земле безжалостную армию штормов.
И снова наставленье Феанора вспомнилось мужчине:
"В заснеженных безжизненных местах
Увидишь ты глубокую лощину.
От взора Стражей, спрятанных во льдах,
Она тебя надёжно сбережёт,
От их дыханья хладного укроет.
В лощине той находится проход
Чрез мёртвую обитель вечного покоя".
Последовав совету мудреца,
Сей путь прошёл герой без сложностей досадных.
И вот стоит у самого порога мертвеца -
В страну заблудших душ явился одинокий странник.
Подземный ход в скале зиял пучиной
Из смеси мрака, холода и пустоты.
То место населяли души тех, что встретили кончину,
Которых крылья смерти в царство мёртвых унесли.
В его стенах застыли бледные созданья,
На прозябание бесцельное осуждены.
И слышен стон их и лихое завыванье
Студёных ветров. Те призраки навек заключены
И возвратиться не сумеют к сложенным костям.
Но Норвуд знал: проклятье, что обрушилось на Алатею,
Сумело сохранить её нутро, и даже всем последующим векам
Не суждено соскоблить свежесть с лика девы.
Она была застигнута в глухих камнях,
Закрыв глаза и не издав ни звука.
Душа вся истончилась; молчалива и бледна,
Она не шевелилась, точно сломанная кукла.
Освободив из клетки каменного склепа,
Герой её на руки подхватил,
Как тонкое перо, и устремился вновь к дневному свету,
Туда, где дух свою нетленную материю хранил.
И в замке Феанора, в каменной гробнице
Над телом и душой явилась молчаливая толпа,
Что ожидала, когда чудо наконец свершится
И смерти тень спадёт с лица.
Заполнив саркофаг златой водою,
Хранитель Феанор вознёс молитву Небесам.
Его певучий глас объединился с тишиною,
Преодолел замки, прорезал крышу и пустился к облакам.
Огонь в свечах дрожал; дрожали руки
У Норвуда и остальных друзей.
Сердца в груди стучали гулко
И трепыхались, точно трель.
Незыблемость поверхности воды
В холодном, мрачном саркофаге
Пугала Норвуда. Но лёгкие следы
Вдруг покачнули гладкость влаги.
Сначала дёрнулась рука
И показалась над безликим камнем,
А после шевельнулись бледные уста,
Окрасив тишину взволнованным дыханьем.
Открыла очи Алатея. Осторожно,
Как будто хрупкое стекло иль трепетный цветок,
Взял Норвуд её за руку. Казалось невозможным,
Однако же любовь сумела одолеть злой рок.
В объятьях нежных согреваясь,
Воскресшая прощалась с мёртвым сном,
И вместе с тем смущённо улыбалась:
Очаг души, что бьётся под ребром,
В возлюбленных руках нашёл свой дом.
С тех пор не знали ни печалей, ни тревог
Герои этого сказанья.
А их история, преодолевши тысячи дорог,
Осталась яркою звездой на теле мирозданья.
Так родилась легенда о любви,
О Норвуде и Алатее, которые не устрашились смерти;
Любви, которая не ведала границ
И наделить сумела подлинным бессмертьем.

  12 октября 2026 года.