Первый английский сонет

.





ПЕРВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ СОНЕТ



Любопытная история, не смог пройти мимо неё. Инициатор (гость страницы в VK) Вадим Семёнов.

Подавляющее число научных статей мне не интересны, также как и их авторам (профессорам, докторам и кандидатам) не интересно мнение о их статьях простого читателя (т.е. полная и очевидная взаимность). У каждого своя (имеющая право быть) правда.

На этих «двух правдах» и хочу остановиться.

Итак статья: ПЕРВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ СОНЕТ И ЕГО ПАРОДИЙНАЯ СУЩНОСТЬ / автор: Вадим Семёнов, кандидат филологических наук, МГУ / Опубликована: Вестник Костромского государственного университета. 2024. Т. 30, № 1. С. 100–106. 



ПЕРВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ СОНЕТ

«…следует ли считать именно Ховарда первым национальным поэтом, применявшим английскую форму сонета, а Уайатта – автором первых  сонетов на английском языке, пусть по форме и полуитальянских? Оказывается, и то, и другое можно попытаться оспорить. «Попытаться» – потому что сначала нужно условиться, что мы согласны считать сонетом: исключительно обособленное сочинение из четырнадцати строк? или также то, что на правах малой формы инкорпорировано в форму большую? Если последнее, то с уверенностью можно сказать, что первый английский сонет, каким он известен сегодня, появился в 1449 г., то есть более чем за столетие до выпуска «Сборника Тоттела», открывшего читателям стихи Уайатта и Ховарда.» (Вадим Семёнов)


Джон МЕТЭМ (15 век / фрагмент из романа «Аморий и Клеопа»)

(строфа 57, строки 389-391)

Фортуна, что ж ко мне ты так жестока,
Приносишь мне страданья без причин?
Не друг, а враг, когда мне одиноко
Иль преданность моя слуги не в чин?

(строфа 58, строки 392-395)

Лишила жизнь надежд и утешений,
Заставив горько сетовать меня…
Лилея! Феб! Источник наслаждений!
О, Роза роз! О, госпожа моя!
 
(строфа 59, строки 396-401)

Лишили милости, чьи злые козни?
Отброшен в сторону, как тусклый блик.
Унижен я, и дни без света слёзны,
Вновь пал без чувств, твой вспомнив светлый лик.
Но говорю «прощай навек» сегодня:
В зелёных листьях рай мой, дух свободный!


Если придерживаться понимания сонета как формы, производной от итальянской традиции, обладающей специфическими структурными ожиданиями и риторической логикой, – то одного совпадения по числу строк и рифмовке для утверждения «первый» решительно недостаточно. Авторитетные историко-литературные источники обычно представляют Уайетта как «поэта, введшего итальянский сонет в английскую поэзию», а утверждение «английской сонетной формы» приписывают Генри Говарду. Энциклопедические статьи также прямо называют Уайетта «первым английским поэтом, обратившимся к сонету». Общая предпосылка всех этих суждений такова: история английского сонета должна отсчитываться от момента его соприкосновения с итальянским образцом и его трансформации, а не от любого изолированного текста, случайно обнаруживающего формальное сходство с сонетом.

Аргументация статьи недостаточно разграничивает «отношение влияния» и «формальное совпадение». Текст, структурно напоминающий сонет, не становится автоматически сонетом – ни в момент написания, ни в момент чтения, ни в момент рецепции. Фрагмент Metham’а встроен в повествовательную ткань рыцарского романа. Чтобы извлечь такой текст из его контекста и присвоить ему титул «первого английского сонета», требуется значительно более весомая аргументация, чем та, что предложена в статье.

Если же сместить акценты с «хронологического первенства» на «определение категории». Статья имплицитно исходит из того, что первоочередная задача истории литературы – установить, «кто был раньше», и что титул «первого» обладает самоочевидной ценностью. Но предмет истории литературы – не изолированная последовательность событий, а эволюция и рецепция форм, жанров и конвенций. Если текст не был опознан и воспринят современниками или последующими читателями как образец некоего жанра, его место в жанровой истории не может быть установлено исключительно на основании внутритекстовых формальных признаков. Академический консенсус, отдающий первенство Уайетту, зиждется не только на хронологических выкладках, но и на том факте, что сонеты Уайетта действительно читались, имитировались и распространялись поэтами его круга и последующих поколений, т.е. возведение стихотворного фрагмента из рыцарского романа XV века в ранг «первого английского сонета» фактически подменяет историческое определение формалистическим.

В итоге возникает вопрос: что именно прибавляет к знанию истории литературы наименование текста Metham’а первым английским сонетом? Если ответ сводится только к «более ранней дате», ценность такой ревизии сомнительна; если же ответ предполагает переоценку более ранних следов итальянского влияния в английской поэзии, то аргументация нуждается в куда более прочных свидетельствах. При отсутствии таких свидетельств академический консенсус, отдающий первенство Уайетту, остаётся более осмотрительным и надёжным суждением.


Аналогичный, но более ранний случай:

Джеффри ЧОСЕР (фрагмент из поэмы «Троил и Крессида» 1380-е годы)
https://facetia.ru/node/3536?ysclid=mv0t41dk97444015296 

ПЕСНЬ ТРОИЛА (в переводе Марины Бородицкой (1997)

Царящая на море и на суше,
Владеющая небом и землёй,
Связующая дружеские души
И целые народы меж собой, –
Любовь! Закон единовластный твой
Священ для всех влюблённых, чьи союзы
Благословляешь ты, как наши узы.
Сколь дивно то, что времена в году
Чредой размеренной идут по кругу,
И то, в каком согласье и ладу
Живут стихии, чуждые друг другу;
Как Феб выходит озарить округу
С утра, а по ночам встает Луна, –
И движешь ими ты, Любовь, одна!

(Схема рифмовки: AbAbbCCdEdEEff )


В итоге по «первому английскому сонету» мы имеем следующее: 
Академический конценсус: 1530 год / Томас Уайетт и Генри Говард / 27 + 13 = 40 текстов
Вадим Семёнов (1): 1449 год / Джон Метэм, рыцарский роман «Аморий и Клеопа» («Amoryus and Cleopes») / 1 текст
Марина Бородицкая (1): 1380 / Джеффри Чосер, поэма «Троил и Крессида» (Troilus and Criseyde) / 1 текст

======================== эту (светскую) линию продолжу, но чуть позже, а пока сделаю небольшое отступление (1).
 

ДУХОВНАЯ ПОЭЗИЯ АНГЛИИ (XI – XV веков)

Взгляд отличника – воспитанный школьными антологиями и хрестоматиями, – привычно скользит от «Гимна Кэдмона» к «Видению о Петре Пахаре», от религиозной лирики Ричарда Ролла к «Кентерберийским рассказам», а затем – через головокружительный провал XV столетия – устремляется к «Феерии Королевы» и «Храму» Джорджа Герберта, как будто между Чосером и Спенсером не было ничего, кроме подражательной и эпигонской поэзии, лишённой собственного голоса и собственной формы. Но эта привычная перспектива – не что иное, как результат многократного редакторского отбора, произведённого в XIX–XX веках, когда канон английской литературы выстраивался вокруг нескольких вершинных имён, а всё, что не укладывалось в нарратив о поступательном движении от аллитерации к силлабо-тонике, от католической образности к протестантской интроспекции, – отбрасывалось на периферию, где оно и пребывало вплоть до сравнительно недавнего времени, когда усилиями нескольких исследователей этот забытый пласт среднеанглийской духовной поэзии был вновь введён не в читательский, но хотя бы в научный оборот.   

Крестовые походы, растянувшиеся на два столетия, создали беспрецедентные каналы культурного обмена: английские клирики и рыцари, оказавшись на Востоке, соприкасались не только с материальной культурой исламского мира и христианского Леванта, но и с поэтическими практиками, о существовании которых в родных графствах они едва ли подозревали. Арабо-персидская традиция, к тому времени уже столетиями разрабатывавшая различные стихотворные формы, демонстрировала возможность строфической организации, отличной от европейских форм, а Византийская гимнография, представленная прежде всего кондаками Романа Сладкопевца и канонами Иоанна Дамаскина и Косьмы Маюмского, предлагала иную модель: строфическое песнопение с акростихом, с рефреном, с ритмической прозой, подчинённой литургическому употреблению. Морфология культурного обмена в эпоху крестовых походов предполагала следующую направленность: менее развитая в поэтическом отношении культура заимствует у более развитой не отдельные тексты, а принципы организации поэтического высказывания, и эти принципы, проникая через посредство латинских переводов, литургических парафраз и устной передачи, кристаллизуются в национальных местных формах.

Три аллитерационных гимна святым – «Гимн святой Екатерине» Ричарда Сполдинга (ок. 1370-1415), «Гимн Иоанну Богослову» и «Гимн Иоанну Крестителю», созданные ранее 1400 года в северных и восточных графствах Мидленда и сохранившиеся в рукописях (Bodleian Library, Lincoln Cathedral Library и British Library Additional), представляют   один из самых интригующих и наименее изученных эпизодов в истории английской духовной поэзии. Их четырнадцатистишная строфа с сильным ударным метром (на первый взгляд) не воспроизводит ни одну из известных континентальных моделей, и именно эта её генеалогическая изолированность заставляет предполагать, что перед нами – результат самостоятельного формального поиска, вызванного к жизни нуждами литургической практики (или уникальный пример межкультурной модуляции).

Структурно эти гимны организованы по принципу, который можно назвать акростихической молитвой: в гимне святой Екатерине первые буквы строф образуют имя святой, причём акростих распределён по 1, 3, 5, 7 строкам октавы и по 9, 10 – 12, 13 строкам секстета, что создаёт эффект двойного членения – на повествовательные блоки и на молитвенные обращения. В гимне Иоанну Крестителю каждая строфа открывается формулой «Blissed be ;ou, Baptist», а завершается укороченной строкой и славословием, и вся композиция представляет собой десять четырнадцатистишных строф. Гимн Иоанну Богослову, состоявший из девятнадцати строф, из которых сохранились лишь две, организован сходным образом. Существенно, что все три текста написаны сильным ударным метром, где аллитерация скрепляет строку изнутри, а рифма – играет подчинённую роль, и это distinguishes их и от чосеровской силлабо-тоники, и от латинской гимнографии с её квантитативной метрикой (имхо: при переводе эта существенная часть упущена).

Представленные переводы – «Гимн святой Екатерине», «Гимн Иоанну Богослову» и «Гимн Иоанну Крестителю» – попытка реконструировать то, что в оригинале существует фрагментарно и с трудом поддаётся интерпретации. Предложенная схема рифмовки для гимна Екатерине (aBaBaBaBccDccD), воспроизводит акростихическую структуру оригинала, но затирает аллитерацию рифмой, и уже это обстоятельство указывает на фундаментальную трудность: аллитерационный стих, построенный на созвучии согласных, не имеет прямого эквивалента в русском языке, рифма и ассонанс которого обладают иной просодической значимостью. Гимн Иоанну Крестителю в переводе организован в две строфы с рифмовкой aBcBcBBc ссDeeD. Оригинальный текст гимна, сохранившийся в рукописи, показывает, что каждая строфа состоит из восьми аллитерационных строк, за которыми следуют шесть строк с вариативной системой рифмовки, и эта структура – «восемь плюс шесть» – даёт в сумме четырнадцать строк.

Вопрос о том, когда именно были созданы эти гимны, остаётся открытым, поскольку они сохранились в поздних копиях, сделанных переписчиками, которые могли работать спустя десятилетия после возникновения оригинала. Гимн Иоанну Богослову дошёл до нас в составе рукописи Lincoln Cathedral Library, переписанной Робертом Торнтоном (1418-1456), йоркширским землевладельцем и скрибом-любителем, которому английская культура обязана сохранением значительной части среднеанглийской литературы, включая «Сэра Гавейна» и «Видение о Петре Пахаре». Торнтон работал около 1440 года, но сам текст гимна, по всей вероятности, был создан значительно раньше – языковые и метрические особенности указывают на середину XIV или самое начало XV века. Гимн Иоанну Крестителю сохранился в рукописи British Library Additional (так называемая «Уитлийская рукопись»), переписанной около 1425 года, и впервые изданной Мэйбл Дэй для Early English Text Society в 1921 году. Гимн святой Екатерины, приписываемый Ричарду Сполдингу, сохранился в рукописи Bodleian Library, и его датировка также остаётся предметом дискуссии.

История аллитерационной поэзии в Англии – это история длительного угасания, прерываемого краткими вспышками. После нормандского завоевания аллитерационный стих сохранялся преимущественно в провинциальных скрипториях и в устной традиции, в то время как литературный мейнстрим всё более ориентировался на французские рифмованные формы. XIV век стал временем последнего великого расцвета: «Сэр Гавейн и Зелёный Рыцарь», «Жемчужина», свидетельствуют о том, что аллитерационная традиция не была мертва, но достигла высокой степени художественной изощрённости. Однако уже к концу XIV века, с воцарением чосеровской силлабо-тоники, аллитерация начала восприниматься как архаическая и провинциальная. В XV веке она ещё теплилась в северных и восточных графствах, но постепенно вытеснялась рифмованным стихом, и аллитерационные гимны святым оказались едва ли не последними всхлипами этой традиции в жанре духовной лирики.

.
Ричард СПОЛИНГ (ок.1370-1415) – поэт-кармелит

.
ГИМН СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЕ (21 строфа из 22 строф)
(акростих КАТЕРИНА: по 1-3-5-7 строкам в октаве, по 9,10-12,13 в секстете)

Кто глас свой скорбный обращал к Тебе:
«Спаси от бед, когда плоть станет прахом,
Адама род храни, дав щит небес
От ангелов мучений в землях страха.
Творящим зло не дай мешать мольбе,
Пусть будут вольны крыльев горлиц взмахи.
Един Господь, Он – поводырь в судьбе,
Он дарит рай, испытывая плахой.

Распни – но здесь, даря блаженство – там.
Испытывай огнём, любовь дав – там.
В полон не ввергни тьмы и вечной муки.
Назначь здесь срок, даруй безбрежность – там,
Аркад вязь здесь, а свет нетленный – там.
Здесь будь судьёй, а там – желанным другом».

(Схема рифмовки: aBaBaBaBccDccD)

.
Роберт ТОРНТОН   (1418-1456) – йоркширский землевладелец и скриб-любитель.

.
ГИМН ИОАННУ БОГОСЛОВУ (автор неизвестен, состоял из девятнадцати четырнадцатистишнных строф, из которых сохранились только две – 17-я и 18-я)

Мужи церквей, познав дела твои,
Почли тебя достойным высшей чести,
Епископом избрав. Все, как могли,
Просили: защити от войн и бедствий.
Почтили саном, митрой облекли,
В закатный час с тобой молились вместе
И следовали твоему пути,
В твоих устах узрев благие вести.

И Бог, тебя любя, к Себе забрал
И тем награду за труды воздал.
На небесах твоё восславив имя,
Он дал нам шанс и в вере уберёг,
Сказав, что вечен свет, наступит срок –
Твоих учеников Он ждёт и примет.

(Схема рифмовки: aBaBaBaBccDeeD)


ГИМН ИОАННУ КРЕСТИТЕЛЮ (десять четырнадцатистишных строф)
(автор неизвестен)

Блажен, Креститель, в житии премудр,
Достоин в одеяниях и светел.
И тела кровь, и кость твоя чиста
В пример Христа божественному свету.
Твой путь земной – исток иных начал,
От Бога дар – быть лишь пред Ним в ответе,
Жить по Его Уставу и Заветам,
Быть твёрже камня самых древних скал.

Сойди же к ждущим в вере с горних скал,
К тем, кто жить в бедах и нужде устал,
И утоли Господней благодатью,
Веди путями терними к Тому,
Кто радостью наполнит лет суму
И оградит от козней и напастей.

(Схема рифмовки: aBcBcBBc ссDeeD)

===
В итоге по «первому английскому сонету» мы имеем следующее: Академический конценсус: 1530 год / Томас Уайетт и Генри Говард / 27 + 13 = 40 текстов
Вадим Семёнов: 1449 год / Джон Метэм, рыцарский роман «Аморий и Клеопа» / 1 текст
Марина Бородицкая (1): 1380-1385 / Джеффри Чосер, поэма «Троил и Крессида» / 1 текст
Леонид Фокин (1): до 1400 / Ричард Сполдинг, Роберт Торнтон, неизв. автор /  Аллитерационные гимны святым / 21 + 2 (из 19) + 10 = 33   текста *
= продолжение:
Леонид Фокин (2):  1376-1415 / Пьесы йоркского мистериального цикла (Список 1415 года (ordo paginarum) составленный городским клерком Роджером Бёртоном) / 13 текстов
Леонид Фокин (3): 1228-1229 / Освин из Уэлборна / Песни Шестого крестового похода / 7 текстов 
_____
* Четырнадцатистишия в английской гимнографии можно найти и в начале XII века и ранее – в VII веке. Принципиально важно, что эти четырнадцатистишия не гомогенны, а строятся на двухчастной структуре, заимствованной из континентальной строфики:
Frons (первая часть) – восемь аллитерационных длинных строк с рифмовкой (в основном) abababab;
Cauda (вторая часть) – шесть аллитерационных коротких строк с рифмовкой (ccdccd  или ccdeed).

Продолжение следует…