Не дремлет око

Не дремлет око в сердце нравов горько,
Пылает пылко, и всё желает только.
Страсть разгорается, и так дышит пылко,
Что бегут отеки в сердце потоки.
Блуждают токи, выжимая все соки.

Простодушие глубоких, тёмных нравов,
Ибо таится страсть в холодном поте.
И блуждая обонянием, словно граф,
В измышлении вроде будто бы прав,
То шаткий, похоже, и тёмный всё же нрав.

Словно голодный зверь, в ночи он рвётся,
Кипит разогретая кровь во мне, бурлит.
Как порыв лишённых прав от тех бравад,
В чувстве взбешённый нрав, в огне страстей,
В мыслях тех отрешённых, вся тишина.

Дабы невиден образ жизни далеко...
Что порыв зарыт неглубоко, в земле.
Как загнанный зверь, и в клетке он рвётся,
В мире том и я порой сам метался.
Где не дремлет око в сердце нравов горько.

Но придёт час — и стихнет ураган,
Уляжется бурлящая та кровь.
И тот, кто был и тёмен, и жесток,
Вдруг обретёт и жалость, и покой.

Не вечно зверю в клетке бушевать,
Не вечно страсти жечь в ночи дотла.
Придёт рассвет — и слёзы, и трава,
И тишина, что Бога не гневила.

И око то, что не дремало горько,
Сомкнётся вдруг в смиренной теплоте.
И нрав, что был и шаткий, и тугой,
Падёт к земле — просить, молить, прощать.

Так, может, и во мне, и в нас, и всюду —
Сквозь муть страстей, сквозь ночь и крик звериный —
Пробьётся свет, и тот огонь гордыни
Угаснет сам, омытый чистой синью.

Не дремлет око... но и свет не дремлет.
Идут они, сплетясь, в одной судьбе.
И кто кого — то ведает лишь Небо,
Да тишина, зарытая в земле.