Пуховая перина

ПУХОВАЯ ПЕРИНА.

А сколько Нюш страдало наших
В Эстониях, Германиях…

В.Ф. Николайчук, «За дверями без ручек»


    Тётя Нюша – Анна Никифоровна Ильина, жительница д. Ланёво Псковской обл., является мне тётей по маме. Вскоре после оккупации немцами Пскова (9 июля 1941г.) тётя Нюша с двумя малолетними мальчиками – один ещё был у неё на руках, другому было три года – и своей мамой, моей бабушкой Александрой, были угнаны в Эстонию. Там взрослые вместе с малышами попали в рабство к эстонскому фермеру (1), порядочному негодяю и трусу, предпочитавшему иметь дела с беззащитными женщинами, обременёнными детьми, а не с мужчинами, от которых всегда приходится ожидать неприятностей. Жили они вчетвером в помещении, где запаривалась пища для скота, женщины выполняли любую работу, поручаемую им хозяином. В основном это был уход за многочисленной животиной. Случалось – ели корм, приготовленный для свиней. Тетя Нюша, будучи тогда ещё молодой и красивой женщиной, ко всему ещё, подвергалась сексуальному насилию со стороны хозяина. Он с ней не церемонился. В рабстве они были более трёх лет, то есть до освобождения Эстонии Красной Армией. Вернулись всем составом в родное, сожжённое немцами Ланёво, – перебравшееся в землянки, в августе 1944-го года; женщины несли два узелка с тряпками и нелёгкую пуховую перину, свёрнутую и прикрученную к палке, а шестилетний Лёня – старший из братиков – сумку с нехитрой едой. Пуховик был платой двум женщинам за три года беспросветного труда (без выходных) на эстонского недочеловека. Бабушка спала на пуховике до самой смерти в 1963 году. Он перешёл по наследству моей маме. Сейчас пуховик хранится у меня на чердаке подсобного строения, как память о родных мне людях и вещественное доказательство вопиющих преступлений, совершённых против них немецкими и эстонскими извергами, – протестантами по вероисповеданию, – в середине 20-го века.
 
   Дядя Колю – мужа тёти Нюши – не успели призвать в Армию в начале войны, настолько был быстр захват немцами Пскова.  Оккупацию он провёл, работая в колхозе и своём осиротевшем хозяйстве. После освобождения Псковщины от оккупантов и встречи с женой и детьми он через несколько дней был призван в действующую Армию. Под Берлином в палатку, где был и рядовой Николай Ильин, влетел снаряд. Очнулся в лазарете без одной ноги, нога была отрезана по самый «маклак». Протез он никогда не носил, – пустая штанина, заткнутая за пояс брюк, и костыли. Был он высок, жилист, ни одного грамма лишнего веса и мог даже передвигаться на костылях со скоростью бегуна за вылетевшим пчелиным роем и, в случае необходимости, слазить за ним на дерево. А вот ездить верхом на лошади он уже не мог несмотря на то, что все Ильины – в них была и цыганская кровь – славились как коневоды и отличные наездники. Работал он кладовщиком в колхозном складе, расположенном в центральной деревне Осиновичи в километре с небольшим от Ланёва. Бывало, если он задерживался с работы, то надо было сходить за ним и помочь ему дойти домой, – дядя Коля сидел на скамейке у дверей склада и терпеливо ждал или меня, или жену. Задача моя была возвращать его в равновесие в случае разбалансировки, а так он шёл вполне самостоятельно и не издавал при этом ни звука, не считая поскрипывающих костылей. Дядя Коля был редкий молчун, он говорил только по делу, в прямом смысле этого слова. Я его уважал. К тому же он был доброй, понимающей души человек – ни разу меня не обидел, не то, что словом, – даже взглядом. Ни разу.

2022/12.10.2026, Вельск.

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Там взрослые вместе с малышами попали в рабство к эстонскому фермеру…

Такие жирные преференции от немецких освободителей, эстонцы, думается, получили в том числе и за то, что из эстонских добровольцев мужского пола в кою пору был сформирован эсэсовский батальон, – 400 человек, – который под командованием немецких офицеров нещадно жёг и расстреливал жителей Псковщины на протяжении всей её оккупации, длившейся полных 3 года. В результате II Мировой войны Псковщина потеряла каждого третьего из своих довоенных жителей. Такого показателя нет даже у Белоруссии, потерявшей каждого четвёртого… Псковщина так никогда и близко не восполнила населением свои страшные потери той войны и сейчас вместе со всем русским народом продолжает стремительно вымирать.

   На фото:

1) Моя мама со своей мамой, – моей бабушкой Александрой. Снимок сделан вскоре после освобождения Псковщины, когда мама, будучи ещё не замужней женщиной, при первой же возможности приехала с Севера навестить свою семью.

2) Тётя Нюша и дядя Коля. Снимок сделан в д. Ланёво Псковской обл. летом 1961 года на прощании с моим отцом. К сожалению, другой фотографии дорогих моему сердцу людей нет. Тут же стоит Надя – моя двоюродная сестра, которую сильно люблю и за родную в нас кровь, и за крепкую нашу духовную близость, за высокую её чувствительность и чуткость к людям. Мы ко всему ещё и родились в один день 9 июня. Она - Фёдоровна, а я - Фёдорович. Она на год старше меня.