Когда я позвал Отца

Я помню, как отвернулся от Бога тогда —
Обида без края и дна заполнила сердце сполна.
Она, как тьма, текла по жилам день за днём,
И мир казался чёрным, выжженным огнём.

Я уничтожал всех, не щадя и себя,
Глотал ту тьму, что шепчет: «Падай вниз».
А голос тьмы твердил: «Ты здесь не нужен, сгинь»,
И каждый шаг был ямой, что сама судьба роет тут.

Я видел сущностей — их силу, их холодный взгляд,
Они шептали: «Сдайся, опустись, прими свой ад».
Я падал на колени, сломленный их волей злой,
Понимая: я не живу — я в аду, хоть и живой.

Я погибал, будучи жив, сгорал изнутри,
В глазах не было света — лишь пепел и пустыри.
Казалось, выхода нет, и дорога ведёт во тьму,
Я сам себе был врагом в этом страшном, злом дыму.

Но в миг, когда не осталось ни сил, ни слов, ни слёз,
Как ребёнок, я к Отцу воззвал средь бурь и гроз.
Я плакал и молил о помощи, сбиваясь на стон:
«Спаси меня, Отец, я пропал, я повержен вон!»

И Бог спустился тихо, не громом, не молнией вдруг,
Он снял оковы с души, разорвав замкнутый круг.
Дал силу любви — не громкой, не яркой, а тихой, простой,
Чтоб я снова почувствовал: я живой, я здесь, я свой.

Я долго вставал, молился днём и ночью подряд,
Прогоняя обиду, что грызла меня тысячу лет подряд.
Гнев уходил, как туман, растворяясь в утреннем свете,
А сердце училось снова верить и любить на этом свете.

Окрепнув, я шагнул вперёд, не оглядываясь назад,
Ведь Бог исцелил меня тогда — это был не случайный взгляд.
Он дал мне силу жизни, чтоб я мог дышать и творить,
И заново учиться любить, прощать и просто жить.

Теперь я помню путь сквозь тьму — он сделал меня сильней,
И в каждом дне благодарю за свет среди теней.
Пусть боль не забыта — она стала дорогой к свету,
К любви, что живёт в сердце, согревая каждую минуту.