Зов

Меня преследует желание
куда-то следовать бесцельно,
идти на чей-то зов. В случайностях
моё он исчисляет время.
Не спать ночами. В одиночестве,
лишь мир замрёт в хрустальном «тихо»,
слух напрягать, как будто в шорохах
зовущего могу увидеть.

Он стариком, всем на потеху,
бормочет всякое бессвязно,
плетя из памяти угасшей
о страшном добренькие сказы.
Иль в поле из трубы обломка
давно заброшенной избушки
завоет, будто сожалеет
о горестной кончине сущего.

Он в гомоне листвы зелёной,
когда весна себя играет,
гудит и шевелится волнами,
всем вечной жизни обещает.
Он в шорохе пожухлых листьев
И падает одним, кружа, –
касаясь каждого из братьев,
прощаясь с каждым навсегда.

Он костылём бьёт мостовую,
шуршит пакетами бомжа,
звенит разменною монетой,
что решкой на асфальт легла.
Он в немоте. Когда внезапно
из книги выпадет портрет,
и тот, кто смотрит с фотографии,
уже не может дать ответ.

Он в скрипе онемевшей двери,
когда ты всё и всем прощаешь,
сидишь, и в тишине гнетущей
уж никого не ожидаешь.
Он – в лепетании младенца
в костлявых пальцах старика.
Вдруг голосом в толпе спешащей
И равнодушной: «Как дела?»

Мне б только зов тот не расслышать.
Он хлещет ливнем всё сильней,
Скулит собакою продрогшей
И руку мою тянет к ней.