Серафима. В девятнадцать сход сегодня...

В девятнадцать сход сегодня.
Бабка в пять уж на ногах.
Ты скажи, святой угодник,
Что не спится ей впотьмах?

Ведь еще не рассветало,
А она уж кофей пьет.
Под пуховым одеялом
Не лежится бабке чёт.

Думы, слышь-ка, о деревне,
О народе, о делах.
Все заботы злободневны,
Как их выразить в словах?

Объяснить простому люду,
Что печется за село.
Что пикет – уже валюта,
Против, значит, казино.

А иначе их сломают.
Глас толпы не так силен
Как хотелось бы. В нокаут
Их отправят скопом вон,

Коль не привлечем вниманье
Прокурора, нам проблем
Не решить. Их, окаянных,
Не возьмешь другим ничем.

Что-то бабка разошлась ты,
Хватит так тебя удар.
Прогуляйся на контрасте,
До колодца. Самовар

Вон совсем пустой, зараза.
И в ведерке лишь на дне.
Ты ж забила ум всем сразу.
Так с ума сойдешь вообще.

Мысль разумная. Не плохо
Ей проветрится сейчас
Ведра хвать, давай не охай,
Тоже мне – рабочий класс.

Ведь сама же говорила:
«Из народа я, как все!».
Все же воду без рабсилы,
Прут по утру, по росе.

Натаскаешь спозаранку,
И свободен целый день.
Так что, бабка, хватить мямлить,
Не такой трухлявы пень

Ты, каким казаться хочешь.
Надо коль тебе, так ты,
Вынешь из души воочью
Три такие же души.

Топай с ведрами к колодцу.
Осень хоть не вот пришла,
Но пока хватает солнца,
День чудесный, лепота.

Ни дождя, ни ветерочка.
Даже кофта не нужна.
Тропка вьется меж кусточков…
Вона глядь, из-за угла

Катька. «Ой, какая встреча.
Не видались сотню лет».
А в руках у Катьки греча,
Целый, глянь-ка вон, пакет.

«Ты никак решила Катька,
На диету нешто сесть?
Зря… намедни вона Надька,
Лишь кефир пила, так вес

За три дня упал настолько,
Чуть не сдуло ветром прочь.
В детский дом ты бандеролью,
Гречу ту отправь. Точь-в-точь

Меценат ты будешь местный,
Благодарность, все дела.
Или жаль тебе для деток,
Даже этого дерьма?».

«Не вяжись ко мне ты лучше.
Шла к колодцу — так иди.
Нажрала сама вон тушу,
Боком лезешь в дверь, поди?

А совет давать берешься.
Не раздуться чтобы вширь
Нужно брать не рис и рожки,
А капусту, да кефир.

Ты ж как не в себя под вечер,
Торты жрешь и пирожки.
Овощное ела б лечо,
Да без масла кабачки,

Так была б как лань ты стройной.
Так же, гляньте-ка, квашня.
Не беременна ли двойней?
Пережрешь так — и хана.

На погост оттащат, Сима.
Закопают и привет…»
«Позлорадствуешь, вестимо?
Ты же, Катька, на обед

Жрешь сама себя от злости,
Что на месте мой забор.
Вон, остались только кости.
Проиграла ты тот спор».

«Это мы еще посмотрим!
Пусть сейчас ты на коне,
Только жизнь – она, как мода,
Завтра даст, глядишь, вдвойне.

Твой забор хоть узаконен,
Суд признал, знать есть мотив,
Но земля под ним, пардонте,
По бумагам – мой актив,

Так пущай стоит забор-то,
До поры, всему свой срок.
Даже лучше, твою морду,
Мне не видно. Кофеек

Пью я утром— беспорядок,
Развела что на дворе,
Не смущает, хоть и рядом,
Но не вместе, не в дерьме.

Ты привыкла жить в навозе.
Без забора нам нельзя.
Мне на вид милее розы,
Как лежит на них роса.

Говорю о чем и с кем я?
Про эстетику, поди,
И не слыхивала? Темя
Зря ты Сима не чеши.

Коли знаний нет в помине,
Так не выудишь сейчас.
А эстетика с латыни,
Шик и в профиль, и в анфас.

Это значит, Серафима,
Что должно в порядке быть,
Не крыльцо, где ходят мимо,
А и задний двор…» «Етит

Твою мать, какие речи!
Знаешь, Катька, ты латынь,
Так же, как Антип с Заречья,
Знает вкус сырых маслин.

Из тебя аристократка,
Как, примерно, из меня.
На свои взгляни вон пятки,
Коль интеллигент — ступня

Не в грязи, потрогай — гладко.
У тебя же, как наждак.
И язык такой же. Клавка
Что не может дня без драк,

Так и та интеллигентней.
Ты базарной же сродни
Бабы. Ставь как есть акценты,
Мы с тобой сейчас ровны.

Только я в деревне этой,
Власть, а ты простой народ.
Так что хватит сеять сплетни,
Приходи потом на сход.

Там и выскажешься, Катька.
Ты лицо-то не криви,
Ведь не выведешь на драку
Ты меня. Домой иди.

Я твоих инсинуаций,
Слушать нынче не хочу.
Ишь, нашлась какая цаца.
Только мне ты по плечу.

Я тепереча другая,
Есть и выдержка и честь.
Хоть при всех меня охаешь,
Промолчу. В народе месть,

Говорят, такое блюдо,
Что холодным подают.
Вот и я мстить точно буду
Так, чтоб знал честной весь люд,

Про твои проделки, Катька,
Вот те крест, как духу.
Говорить народ не вкратце
Будет. Имя на слуху.

Ну а сплетни, ты не хуже
Знаешь, инвазивный вид,
Разлетаются досуже,
Слухи не остановить.

Ход за мной теперя, Катька.
Жди и бойся, вражий стан» —
Подхватила ведра бабка —
«Все, покедова, отстань!»