Настоящая близость

Сергей стоял у окна их маленькой квартиры на окраине города. За окном шел дождь, такой же серый и бесконечный, как его мысли о Сергее Ивановиче. Он не мог произнести имя своего бывшего зама иначе чем с заглавной буквы. Это был человек-скала, который учил его пить водку по-человечески, а не для того, чтобы забыться. И вот теперь эта скала рассыпалась от рака легких за одну неделю.

— Даш, я... мне нужно поговорить, — сказал он, поворачиваясь к ней. На столе лежали три пустых рюмки из-под вчерашнего вечера. Он пытался залить боль, но она только стала вязкой, как патока.

Но Даша стояла посреди кухни, сложив руки на груди. Её лицо было идеально ровным, как поверхность озера под утренним солнцем. Ни морщинки гнева, ни дрожи губ. Только глаза выдавали её раздражение.

— О чём ты хочешь поговорить через три дня после того, как умер Сергей Иванович? — спросила она тоном школьного учителя. — Я ждала твоего звонка вчера вечером. В восемь часов пятнадцать минут. А ты позвонил сегодня в четыре часа ночи, когда уже не помнил собственного имени.

Сергей почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Не злость, нет. Уныние.

— Что так важно для тебя? Отчетность? Твоё расписание? — спросил он тихо. — Мне сорок два года, Дашка. Я не обязан тебе докладывать каждую минуту своей жизни.

Она вздрогнула при звуке уменьшительного имени. Она ненавидела, когда он называл её так. Но сейчас она просто смотрела на него с холодом.

— Я не лезу в твою жизнь! — сказала она, повышая голос. — Так полезь! Может, именно этого мне сейчас и нужно!

Сергей давно понял, что она требовала близости, но правила этой близости диктовала всегда сама. Любить по расписанию, жалеть по протоколу.

Он сел на табурет, чувствуя, как спина касается холодной плитки пола.

— Ты идеальна, — сказал он ей прямо. — Вот в этом вся проблема. Ты всё знаешь лучше всех. Как правильно есть суп, как правильно любить, как правильно горевать. Тебе никогда не бывает больно или стыдно. Ты даже плакать умеешь красиво, без размазанной туши. А я... я обычный мужик. Мне иногда нужно просто посидеть молча рядом со стеной и выпить. Без объяснений.

Её губы дрогнули. Впервые за вечер на её лице появилась трещинка.

— Я не идеальная, — прошептала она, опускаясь перед ним на корточки. — Просто я боюсь быть другой. Когда я ошибаюсь, я перестаю контролировать ситуацию. А если я потеряю контроль...

Она не договорила. Потому что дверь спальни распахнулась, и на пороге появился сын — подросток с небритым подбородком и глазами, которые смотрели сквозь них обоих.

— Вы опять? — сказал он устало. — Вы хоть слышите себя?

И тут Даша поняла, что ещё один аспект её контроля рушится. Сын перестал спрашивать разрешения. Он стал взрослым раньше срока, потому что ему надоело жить между двумя полюсами.

Сергею вдруг стало смешно. Горько-смешно. Он посмотрел на Дашу снизу вверх: — Знаешь, почему я люблю тебя до тошноты правильную? Потому что ты единственная женщина, которая может сказать «полезь ко мне под кожу», имея в виду отчёт о моих чувствах. А я не умею заполнять такие отчёты.

Она подняла взгляд на сына, потом снова на Сергея. И впервые за долгое время позволила себе признать слабость: — Я не знаю, как помочь тебе, Серёж. Я правда не знаю.

Для неё это были слова поражения. Но для Сергея они прозвучали как первый шаг к настоящей близости.