Сергей Поганкин. глава 36. Баня

  Второй раз Яким уже с радостью ехал с отцом в Новгород. И Февронья отправляла его более спокойно, чем в первый раз. Что поделать? Когда сын взрослел и должен был помогать своему отцу в делах. Это пока была учёба. Но, впереди когда он подрастёт, наверняка отец будет посылать Якима по торговым делам уже самостоятельно. Она понимала и молчала. Но в путь обязательно вручала им двоим иконки с Николаем чудотворцем, пусть он защищает её любимых от всех бед.

Дорога из Пскова в Новгород заняла неделю. Долгую. Снежную. Холодную. Усталую.

В Новгороде первым делом — на постоялый двор. Разгрузились. Лошадей поставили. Товар сложили. Сами — в горницу. К печи. К теплу. К отдыху.

А потом — Сергей сказал:

— Яким. Собирайся.

— Куда? — спросил сын. Устало.

— В баню.

Торговая баня стояла у Волхова. Близко к воде. Как положено . Деревянная. Большая. С дымом из трубы. С запахом — дыма, щёлока, трав, пота, жизни.

Внутри — жарко. Парно. Дымно. Темно. Свечи горят. Масло в плошках. Люди — голые, красные, распаренные. Ходят. Сидят. Лежат. Стоят. Кто — парится. Кто — отдыхает. Кто — просто дышит.

Пахло — берёзой распаренной. Мятой. Квасом. Потом. Человеком.

Сергей заплатил. Банное. С человека — по две деньги . Копейка за двоих. Не дорого. По силам.

Внутри

Они разделись. Сняли кафтаны. Рубахи. Порты. Сапоги. Сложили в углу. На лавку. Под присмотр сторожа.

Сергей взял веник. Берёзовый. Свежий. Душистый. Яким — тоже.

И пошли в парную.  Парная была как огонь. Жарко — до слёз. До крика. Печь каменная. Камни раскалённые. Вода — на камни. Пар — столбом. Белый. Густой. Жгучий.

Яким задохнулся. С непривычки. С детства. Псковские бани — не такие. Псковские — мягче. Добрее. Новгородские — жёстче. Злее.

— Дыши ртом, — сказал Сергей. Спокойно. — Не бойся. Привыкнешь.

Яким дышал ртом. Пробовал. Не получалось. Пар ел горло. Грудь. Всё.

Сергей взял ковш. Воды. Ледяной. Из ушата. Плеснул на сына.

— Ох! — вскрикнул Яким.

— Вот так надо, — сказал Сергей. — Сначала жар. Потом холод. Потом опять жар. Кровь играет. Тело поёт.

Яким засмеялся. Сквозь пар. Сквозь слёзы. Сквозь всё.

Сергей поднял веник. Замахнулся. Хлестнул. По спине. По плечам. По ногам. Методично. Ровно.  Яким охал. Крякал. Смеялся. Терпел. Учился.

— Держи веник выше, — говорил Сергей. — Бей от себя. К сердцу. Кровь гоняй. Не бойся. Баня — не боль. Баня — жизнь.

Вышли — красные. Мокрые. Счастливые. Усталые. Сели на лавку. В предбаннике. Кто-то принёс квасу. Квасник — нанятый, чтобы торговать в бане . Кружка — две деньги. Холодная. Кислая. С мятой. Хороша.

Яким пил жадно. Дышал. Смотрел на отца.

— Тять, — сказал он потом. Тихо.

— Что?

— А мы ещё пойдём?

Сергей посмотрел на него.

— Пойдём, когда захочешь — сказал он.

Яким кивнул. Улыбнулся. Счастливо.

Шли по новгородской улице. Ночью. Тёмной. Холодной. Чужой, незнакомой.

Яким молчал. Думал. О бане. О паре. О венике. О квасе. О том, что было. Что будет.

— Тять, — сказал он у двери постоялого двора.

— Что?

— А в палатах потом  баня будет? Своя?

Сергей остановился. Посмотрел на сына.

— Будет, — сказал он. Тихо. Твёрдо. — Всё будет. Баня. Палаты. Всё будет!

Историческая справка:

При  Сергее Поганкине общественные (торговые) бани для простого населения во Пскове существовали. Более того, псковские бани в ту эпоху были известны на всю Русь — и даже шокировали иностранцев.

Общественные бани называли «торговыми» — потому что за помывку брали плату, и содержались они «от государя» (казной) или от города . В писцовых книгах Пскова упоминаются такие бани, например, у моста через реку Пскову.

Псковский обычай мытья был особым. Иностранцы, посещавшие город, отмечали, что здесь мужчины и женщины мылись вместе, «без зазору» — вместе с монахами и монахинями . Голландец Николаас Витсен, побывавший в Пскове в 1664 году (как раз в годы зрелости Сергея), оставил яркое описание:

«Здесь я видел, как множество голых людей, выйдя из бани, бросались в реку, хотя сильно морозило... В бане стоят друг над другом 2–3 ряда лавок, на которые каждый может лечь голым. Самые верхние скамьи — самые жаркие. Обслуживают девушки или, если хотят, слуги; они трут тело и ополаскивают его, а также слегка бьют, чтобы открылись поры» .

Что изменилось к XVII веку

Совместное мытьё в Пскове было запрещено ещё Стоглавым собором 1551 года — по настоянию Ивана Грозного, который, по преданию, был шокирован псковскими банными порядками . Но запрет, судя по всему, исполнялся формально.

К середине XVII века ситуация стала такой, как описал посол Августин Майерберг: в общественных банях мужчины и женщины мылись отдельно, за перегородкой, но вход был общим, и все вместе выбегали окунаться в реку . То есть разделение появилось, но псковская вольность в обращении с телом осталась.