Елабуга

В Елабуге лежит Марина.
В Елабуге лежит Надежда.
Билеты в электричках длинных
контроль проверит очень вежливо.

Лет сто прошло. И с горсткой пыли
в руке, чтоб дальше строчки складывать, 
еду к потерянной могиле.
С ней постоять недолго рядом.

Обрывистые ритмы песенок
и многоточий интонации
один парнишка верхне-сергинский
усвоил с вежливой дистанции.

С детства не брал в библиотеке
дидактики вонючей высеры.
Призыв убрать кумира с денег
мне нравился — он был двусмысленен.

Грамматике с её насилием
мертвец учил заместо азбуки.
Вошедшие в вагон спросили:
 — А далеко ли до Елабуги?

Бегут-бегут заборы ржавые;
знакомые, и очень местные. 
И я от станции Коржавина
летел до города Гандлевского.

Большое, громкое — пустое.
Туда-сюда. И песня сложится.
А я люблю, когда простое.
И в нём запрятанное — сложное.

Пугался гладкописной нежити. 
И ночевал лицом в салатах.
И еду поблуждать чтоб между
поэтом мёртвым и солдатом.

Словечки полюбились скверные,
да песенки иноагента.
И трещины во мне не склеить
кусочком синей изоленты.

А если и матрас продавленный
лежаньем долгим сюда просится
из затхлого полуподвала,
где расставались на эмоциях?

Попутчики летят под водочку,
готовые, как пионеры.
И в туалет бредут. В походочке
есть очень слуцкая манера.

Входили люди неприметные.
Тут крик понёсся через головы,
что Михаилу, мол, приветы
передавайте от Самойлова.

Пел про коней один пропойца,
струной царапал мироздание.
Я еду-еду; и к покойницам
не опоздаю на свидание.

А в рюкзаке гремят мерзавчики
мной купленные незадорого. 
Учусь терпению у дачников.
Как бесит долгая дорога.

Повсюду швы, повсюду сколы,
треск, перестуки, перекаты.
Всё взяв, приехал на поклоны
к поэту, а потом к солдату.

Забыл я похоронен где
ещё другой, к кому поеду,
один известный местный кифаред.

Зане жара была в то лето

2026