Родное Пятигорье

(Моей малой родине - Ставрополью и городу Лермонтову)

Стоят во мгле кавказские громады,
Окаменевший грозный бастион.
Ветра степные им поют баллады,
Встревожив их тысячелетний сон.
Где пик Верблюдки, вросший в дикий камень,
Таит в себе давно остывший пламень.

Здесь дух сражений скован горной цепью,
Застыли в камне исполины в ряд.
И тень былого над ковыльной степью,
Где нартский воин не отводит взгляд.
И стонут недра, помня звон булата,
Где поднимался с гневом брат на брата.

Жестокий бой окончен пораженьем,
Как пал Бештау — гордый исполин!
Таит руда под каменным забвеньем
Урана гнев на дне его глубин.
И слёзы льёт красавица Машук —
Горячий ключ своих сердечных мук.

Сюда влекло мятежные натуры,
В суровый край, где воздух словно сталь.
Где профиль скал, изорванный и хмурый,
Таил в себе смертельную печаль.
Раздался выстрел, разрывая высь,
И кровь, и вечность на скале сплелись.

Пейзаж суров, как строгая гравюра:
Белеет мгла, чернеет монолит.
Но сквозь века кавказская натура
Багровой искрой в памяти горит.
Тот романтизм, манящий и опасный,
Вершит свой суд, жестокий и прекрасный.

Я здесь рождён. Мой город спит у склона,
У Шелудивой, где зелёный кров.
Мне сладкая печаль дороже трона,
Где дышит миф из глубины веков.
Я — лишь свидетель. Не прервать виток,
И тень от гор ложится, словно рок.