Сергей Поганкин. глава 35. Юрий. Крестины

Третьего сына нарекли Юрием. По святцам. По церковному календарю. По воле Божьей. Родился он в начале декабря — на Юрьев день, девятого числа, по старому стилю . А значит — Юрий. Георгий. Победоносец.

Крестили в Похвальской. Той самой. Маленькой. Приземистой. Своей. Кумы — сам Сергей и Анна Ивановна. Как Якима. Как Ивана. Как всех.

Отец Спиридон — тот самый, что учил Сергея грамоте, что бил указкой по пальцам, что читал Псалтырь, — держал его над купелью. Читал молитвы. Крестил.

— Юрий, — сказал он. Тихо. Торжественно. — Раб Божий Юрий.

Феврония плакала. Тихо. Счастливо. Устало. После трёх дней муки. После страха. После всего.

Сергей стоял рядом. Молчал.  Но в глазах — свет. Тёплый. Живой.

Дом рос. Креп. Наполнялся.

Яким — старший. Уже помощник. Уже с отцом. Уже считает. Уже  много знает.

Иван — средний. Маленький. Бегает по двору. Кричит. Смеётся. Тянется к брату. К отцу. Ко всему.

Юрий — младший. Новый. В колыбели. Спит. Сопит. Тёплый. Живой.

Трое сыновей. Трое помощников. Трое продолжателей. Трое Поганкиных.

Сергей смотрел на них. И радовался. Тихо. Глубоко. По-своему. Феврония — рядом. Усталая. Но светлая. Счастливая.

— Девочка будет следующей, — сказал Сергей ей тихо. Ласково. — Бог даст.

Она кивнула. Улыбнулась. Слабо. Но улыбнулась.

А потом — праздник.

Пришли деды. Оба. Старые. Седые. Кряжистые. С палками. С подарками. Довольные.

Иван Поганкин — отец Сергея. Сухой. Жёсткий. Как старый дуб. С глазами, как у сына — серыми, внимательными. С руками, как у сына — в мозолях, в работе. С сердцем, как у сына — закрытым, но живым.

Мирон — отец Февронии. Кожевник. Крепкий. С бородой — окладистой. С руками — в красках, в дубильных пятнах. С глазами — добрыми, тёплыми. С сердцем — открытым, простым.

Они сели за стол. Рядом. Друг против друга.

Потом — Иван заговорил. Первый. Тихо. Просто.

— Трое внуков, — сказал он. Медленно. С расстановкой. — Трое Поганкиных. Род растёт. Дело растёт. Всё растёт.

Мирон кивнул.

— А четвёртый будет? — спросил он потом. С улыбкой. Тихой. В глазах.

Сергей посмотрел на него серьёзно.

— Будет, — сказал он. Твёрдо. — Бог даст. Дочь хотим теперь. Феврония молится.

Мирон кивнул. Согласился. Молча.

Они сидели. Молчали. Смотрели на внуков. На Сергея. На Февронию. На жизнь.

А потом — Иван сказал:

— Пусть живут. Долго и счастливо. Как мы.

Мирон кивнул. Поднял чашу. Мёд. Тёмный. Густой. Свой.

— Долго и счастливо, — повторил он.

И выпили. Молча. До дна.

А на столе пироги с рыбой. С квасом. С мёдом. С разговорами. Со смехом. С воспоминаниями.

Яким сидел рядом с дедом Иваном. Слушал. Смотрел. Запоминал.

Иван — маленький — на руках у бабушки Мироновны. Спал. Сопел. Тёплый.

Юрий — в колыбели. Рядом с матерью.

Феврония — смотрела на всё это. На отца. На свекра. На мужа. На сыновей. На дом — полный гостей, таких родных и душа наполнилась приятным теплом. А ещё  пожеланиями ко всем пришедшим: чтоб жили долго, долго без войн и болезней. И думала: вот оно счастье!

Историческая справка:

На крестины сына Сергей Поганкин мог позволить себе роскошный стол, который для его времени был не просто угощением, а демонстрацией статуса. В XVII веке богатый купец стремился показать, что его дом «полная чаша», и крестины были для этого идеальным поводом.

Вот что могло стоять на столе у Поганкиных.

· Целые осетры и белуги: Рыбу подавали целиком, чтобы показать масштаб и богатство. Осетрина считалась «красной» рыбой и шла на самые почетные блюда .

· Запеченные поросята с гречневой кашей — классика богатого стола .

· Курник: Огромный пирог с курицей, блинами и яйцами. Без него не обходился ни один большой праздник .

· Расстегаи и кулебяки: Пироги с разными начинками (рыба, мясо, каша), которые подавали к супам .

· Пирог подовый с сахаром: Внутри была рисовая каша, а сам пирог посыпали сахаром. Это было лакомство для избранных .

· Хлеб: Для гостей — пшеничный (белый), так как ржаной был повседневной едой. Пшеничная мука тонкого помола ценилась высоко .

Словом «уха» тогда называли любой суп.

· Уха курячья с шафраном: Куриный бульон с рисом, перцем и шафраном. Шафран был баснословно дорог, и если хозяин щедро сыпал его так, что суп становился оранжевым, это кричало о несметном богатстве .

· Щи «богатые»: Щи, которые варили с большим количеством мяса и заправляли сметаной .


· Икра: На столе стояла всегда. Зернистая (осетровая или белорыбицы) — это была роскошь. Подавали с уксусом, перцем и луком .

· Соленая рыба: Лососина, белая рыба. Считалось, что хорошая рыба должна иметь «запах» (то есть быть с душком) — это была особенность русской кухни того времени .

Сахара своего в России не было, его привозили. Поэтому сладкое было признаком богатства.

· Медовые пряники: Основное лакомство. Делали на меду и ягодах (малине, землянике) .
· Засахаренные фрукты: «Арбузные и дынные полосы» — тонкие ломтики выдерживали в щелоке и варили в патоке с перцем, имбирем, гвоздикой и корицей .
· Сахарная голова: Огромный кусок сахара, расписанный цветами. Мог весить больше пуда. Его ставили на стол для демонстрации .
· Левишники: Протертые ягоды, высушенные тонким слоем. Что-то вроде пастилы .

Напитки

· Мед ставленый: Лучший русский напиток. Бродил годами в дубовых бочках, зарытых в землю. По крепости напоминал хорошее вино. Сортов было множество: боярский, ягодный .
· Квас медвяный: Квас для знати, который делали не из хлеба, а из рассыченного меда. В народе его называли «монастырским» .
· Пиво поддельное: Домашнее пиво, которое после варки подпаривали патокой и добавляли ягодные смеси для вкуса .
· Вина: Испанские, греческие, водка — для особо почетных гостей .

Для Сергея такой стол был не просто едой. Это был способ заявить о себе как о хозяине, который может позволить себе то же, что и бояре. И Яким, глядя на это изобилие, запоминал: Поганкины — это те, у кого всего много.