Мысли на полях Сонетариума. Обзор Лоры Катаевой

Не знаю, как вам, а мне сонет, как твёрдая форма, всегда тесен своими требованиями к количеству строк, схемам рифмовки, классическому содержанию. И задача здесь не столько в том, чтобы впихнуть невпихуемое, но оживить эту форму, вдохнуть в малое количество строчек жизнь.

Море – огромное, безграничное, то спокойное, то штормовое – одна из вечных и благодатных тем для вдохновения. Но в то же время очень сложно не повторить избитые рифмы и штампы. Большое спасибо Ална Эдми и лично Александру Андрееву за попытки снова и снова оживлять вечную классику.

Мой обзор никоим образом не претендует на истину в первой инстанции, скорее это мысли на полях такого же поэта, наступающего на грабли:) Но я решила их обнародовать – возможно, кому-то это поможет в дальнейшем, как мне в своё время помогли подсказки и критика мудрых наставников. Прошу уважаемых авторов не обижаться.

1
Минское море

Шумит под Минском маленькое море.
Вплетает осень золото в зарю.
Я тихо прошлое благодарю
За каждый миг на ласковом просторе.

Душа забыла о вчерашнем споре,
Маяк вечерний светит кораблю.
Я этот мир застенчивый люблю
В его стократном жизненном повторе.

Укутав плечи в старый тёплый свитер,
Девчонка пьёт лесной черничный чай
И смотрит вдаль на зыбкие следы.
И сказки шепчет старый добрый ветер,
И ты шепнёшь мне тихое: «Встречай»
У самой кромки пенистой воды.

Очень атмосферный сонет, искренний, спокойный, с очень классическими рифмами: море-просторе-споре, кораблю-люблю, чай-встречай. Да, они точные, но, к сожалению, так часто применяются, что стали уже штампами, да простит меня автор за откровенность. А вот зарю – благодарю очень хорошо! Свитер – ветер – ассонансная рифма сама по себе хороша, но немного выбивается из остальных рифм.

2
После бури

О моря лик! Без белых бурунов
Твоя лазурь свежа и безупречна.
Раскаты шторма отступили в вечность,
Забрав с собой неистовство ветров.

Они оставили свой скорбный след,
Но вод твоих отныне не тревожат,
И только скал отроги у подножий
Хранят отметины сошедших бед.

Вздыхаю я над тайною глубин,
И ты мне вторишь легкокрылым бризом,
Сей миг застыл в покое напускном,

Струится свет на гладь морских долин,
А буйство бездны кажется капризом,
Фантазией или забытым сном.

Я бы подумала, что это написано классиком в прошлом веке, а то и в позапрошлом, когда О, сей, отныне были в ходу. Интересные аллитерации на Б – белых бурунов и буйство бездны. Меня немного выбили из ритма: Они оставиЛИ, хранят отметиНЫ. Морских долин как-то не встречала, погуглила, долину между скал обычно промывает и формирует текущая вода. Рифмы глубин-долин, бризом-капризом очень уж параллельны. А в целом классически крепко.

3
На что намекает море?

В изяществе кружится ветерок
Над полотнищем голубой лазури.
Затишье часто — лишь предвестник бури,
Как будто своевременный намёк.

Шуршит песчинок бесконечный счёт,
Наигрывая гаммы менуэта
В душе скрипучей славного поэта,
Которого на брег морской влечёт.

Крадутся тучи, застилая фон.
Волна к волне стегает побережье.
Взволнованно душа кипит, как прежде —
То бури долгожданной дикий стон!

Как море ждёт затишья терпеливо,
Так сердце внемлет радости прилива.

Мне очень понравились две финальные строчки, они сами по себе афористичны. Но правильное ударение поЛОтнищем, и хотя «Затишье часто — лишь предвестник бури,» - хорошая строчка, «Как будто своевременный намёк» – странно, почему своевременный? Скорее всего предупредительный… Сам по себе счёт не может шуршать (возможно, бег, движение или ещё что-то), и «гаммы менуэта» вот точно не существуют – поверьте человеку с профессиональным музыкальным образованием. На простом языке гаммы – это упражнения, где все клавиши играют подряд в одной тональности, а менуэт – это танец с определённой мелодией и размером. Волна к волне стегает побережье – скорее волна за волной. Финал же удался.

4
Песочный город мечты…

Свой хрупкий город строю из песка
С часовенкой и башнями по кругу,
Чтоб взять в ночи любимую за руку
И любоваться блеском в волосах.

Я поселю в нем радость и добро,
Гитары звук под птичьи мотивы
Ворвётся серебристым переливом
В распахнутое звёздное окно.

Но век недолог, отведён судьбой,
Господь к мольбам так часто равнодушен.
Мой град до основания разрушен
Бурлящей, набежавшей вдруг волной.

Рассыпались песочные мечты
В белёсых брызгах пенной красоты…

Мне нравится хрупкость и нежность этого сонета. Технически же песка-волосах – не рифма (вернее ну очень далёкий ассонанс), и правильное ударение «ЗА руку» - есть такие правила в русском языке, когда ударение устойчиво переходит на предлог. Гитары звук под птичьи мотивы – не хватает слога, просится «под птичии». И град (а в начале был город) меня тоже немного кольнул.

5
о простом

задумчивое небо октября
настроено на редкость философски
давай уйдем и спрячемся за сопки
от всех вопросов зря или не зря
усталость жить назло и вопреки
смиряясь с холодеющии отливом
давай как осень станем терпеливы
под приступами боли и тоски
из прошлого протягивая нить
в мгновениях неспешно шелестящих
покой и просветление ловить
смотреть как в море светятся огни
и думать о простом и настоящем
и о любви

Пройдусь и по себе – я не планировала это как сонет, стихотворение было 12-строчным, но финал меня не устраивал, а потом пришёл Сонетариум, и я посмотрела на него иначе и расширила. Мне не нравится «какосень» и «как в море», но пока ничего с ними не могу сделать)

6
В разлуке

Я не напрасно о тебе мечтаю.
Твой образ бесконечно дорог мне.
Свою тоску я с тщанием скрываю,
Она меня преследует во сне.
 
Не передать тебе мою печаль
Из-за того, что мы с тобой в разлуке.
Взываю я к тебе, морская даль,
К тебе одной протягиваю руки.
 
Считаю дни и их гоню вперед
К тому, как цель безвременных скитаний
Опять к тебе навстречу приведет.
Наградой станет плод моих стараний,
 
Он от любой беды меня укроет
У края бесконечного покоя.

Мне нравится лирическое настроение этого сонета, но да простит меня автор – ооочень много местоимений, они в каждой строчке: я, тебе, мне, меня, мою, с тобой, к тебе, к тебе и т. д. Из технических моментов ещё «иих». И простите меня, я не поняла кто от любой беды укроет – ПЛОД?..

7
Украло душу

У моря не бывает выходных.
Читает громко тихие молитвы
и что-то вновь несёт из глубины,
и снова смотрит в душу любопытно.

А я открыта. Хочешь: заплывай
в мои стихи да путайся в словах,
ворчи, бурчи о том, что страстно любишь,
и смейся бестолково белозубо.

А хочешь: вздохам томным обучи,
всем этим "шшшу-у-у " и "шшша-а-а",  и "шшши-и-и",
входящим так легко в морскую жизнь,
восторженным, манящим и... ничьим...

Мне море шлёт волнующих барашков.
Украло душу. Я кричу о краже.

Понравилось естественностью речи и звукописью, ассонансными нетривиальными рифмами: выходных-глубины, молитвы – любопытно и т.п. Я бы немного упростила знаки препинания: А я открыта – хочешь, заплывай… Но это уже дело автора.

8
Нега

Душа опять надеждами полна,
И сердце наслаждается покоем,
Под купольной небесной синевою
Ласкает слух бегущая волна.
 
Реальность в негу вновь погружена,
И нам уже не по пути с тоскою,
Хотя она порой, я вам открою,
Бывает мне навязчиво верна.
 
На возвышеньи, где открыт простор,
Играет ветер ласковый мотив.
Я устремляю в бирюзу свой взор,
 
В глубинах памяти навеки сохранив,
Как заглушает тихий разговор
Твой что-то нежно шепчущий прилив.

Тоже очень классический сонет. Нега, синевОЮ, тоскОю, возвышеНЬЕ кстати – приёмы классической поэзии прошлых веков, сейчас мы говорим синевой, тоской, возвышение. Немного по смыслу я не поняла, в какую в итоге бирюзу устремляет свой взор – в небо или в море…

9
Девятый вал
И. К. Айвазовский

Сквозь тучи льётся золото рассвета,
Над морем поднимается стена.
Внутри волны дрожит полоска света,
И глубина под гребнем зелена.

Они к обломку мачты льнут руками,
Друг друга от падения храня.
И вал растёт над ними, над телами,
Вбирая свет чуть брезжащего дня.

Рассвет ещё не значит избавленья,
Но тянутся к нему живые лица.
В чужой руке — возможность для спасенья,

Пока вода под гребнем золотится,
И море держит их — не отпуская.
А свет всё ближе. И рука — живая.

Это очень сложно – описать произведение визуального искусства словами, передать своё личное впечатление, но автору это удалось, но жаль, что с техническими погрешностями. Мне очень нравится живописность первой строфы, особенно дрожащая внутри волны полоска света – это так живо и динамично. Но рифма «рассвета-света» это как полуботинок-ботинок, да простит меня автор. А потом появляются «Они» - безличное местоимение – нам конечно понятно кто, но как-то не… И льнут – не тот случай, они хватаются, обдирают руки о мачту! Руками-телами, избавленья-спасенья очень параллельные рифмы. И вот «рука живая» в финале меня озадачила совсем – одна на всех? Чья?

10
вид

Из окон вид? Стена. Так-дождь — стеной
стучится в мой мирок картонно-райский,
напоминая о забытых распрях,
о том, чего и быть-то не должно.

Мосты воображённых радуг Бог ли
возвёл над морем, усмиряя боли?
Мне это, право слово, всё равно.

Кто невиновен, кто всему виной?
Что воля, как поётся, что неволя…
А в радость мне лишь только волны, волны.

Подглядывать за ними — не грешно.
Меняют настроение и краски
сто раз на дню — без спросу, без опаски…
и пауз — если не объяты сном.

Тоже атмосферный и лиричный по настроению сонет. Мне нравится 6-строчная строфа внутри, картонно-райский мирок и мосты радуг, а также рифмы. Но вот финал мне показался более расплывчатым, хотя это финал. Не поняла почему дефис – Так-дождь?

11
Хранитель вечности

Хранитель вечный, колыбель для мира,
Соленый дух свободен и игрив.
В огромной чаше плещется лениво,
Собою бездны тайные сокрыв.

Шумит, играет волнами прибоя —
Алмаз в огранке берегов резных.
До всех имен известных было море,
И будет после отзвуков земных.

Прощает смелость с грозной силой спорить
Всем, кто готов сражаться и дерзнуть.
Зеркальны бесконечные просторы,
Купающие ночью Млечный Путь.

Хранится в море тайна сотворения
Начала жизни, вечного движения.

Ещё один крепкий классический сонет, написанный с соблюдением шекспировских канонов. Не понравились: «иигрив» и ещё «шумит, играет волнами прибоя – Алмаз…»??? В огранке берегов резных??? Кто кого огранил? Скорее море точит берега, не наоборот. До всех имен известных было море – а вот это очень понравилось моей морской душе, и с финалом согласна, только рифма сотворения-движения, да простит меня автор, очень уж примитивна, хотя для классического сонета возможно подходяща.

12
Заповедная зона

Море ракушки шаркает, шаркает,
Пенятся волны на узкой косе.
Здесь эдельвейс* белым светится ярко,
Звезды офелий** в холодной росе..

Крики бакланов над бездной бездонной,
Запах урайки*** и запах сосны.
Белый песок у лесного кордона
Слушает песни приморской волны.

Острые кекуры**** встали дозорно,
Бьётся о камни холодный прибой.
Море Японское - дико, просторно,
Шепчет тайге свой мотив вековой...

Этой природой и дышит, и мерит
Жизнь ежедневную милый мне берег.
______
*Эдельвейс Палибина - уникальнейший приморский вид растения.
**Офелия Уилфорда - редчайший восточноазиатский эндемик из семейства горечавковых, местные часто зовут их фиалками.
*** Урайка - местное приморское название выброшенных штормом морских трав и водорослей.
**** Ке'кур - сугубо дальневосточный и сибирский географический термин, обозначающий одинокую каменную скалу-столб, выточенную штормами посреди прибоя.

Большое спасибо автору от нас с Японским морем – оно у меня тут в окошко подглядывает) Море ракушки шаркает, шаркает – как здорово и картинка, и звук. Запах урайки и запах сосны - чувствую. Но. На мой взгляд, в таком маленьком тексте огромный перебор с топонимами, и 4 примечания на 14 строчек явно многовато. Рифмы косе-росе, сосны-волны, дозорно-просторно богатые, но очень простые.

13
Моряк и русалка

Корабль разбился о прибрежный риф,
Моряк исчез в кипении пучины.
Русалка, заплывая в тот залив,
Заметила беспомощность мужчины.

Сперва лишь любопытство привело
Её к нему, но жалость пробудилась.
Несла его безжизненное тело,
Пока волна о берег не разбилась.

И поцелуй оставила губам,
Согрев его на краткое мгновенье,
И скрылась под серебряной волной.

Он пробудился. Стаял весь туман.
Он помнил волн морских прикосновенье
И думал: «Это сон пришёл за мной».

Браво автору за сказочный романтический сюжет, сонет напоминает переводы Гейне русских классиков. Однако «КораБЛЬРазбился» очень сложно выговорить, а потом волна о берег не разбилась – повторение. Мгновенье-прикосновенье откуда-то из Пушкина подмигнуло большим приветом.

14
Тайфунное

Ветер ревет по распадкам и чащам,
Кекуры держат строгий свой строй.
В брызгах соленых, под ветром летящим,
Море вскипает свинцовой волной.

В пенных накатах, ревущих и белых,
Рвется прибой на притихший кордон.
Шторм разгулялся отчаянно-смело:
Ливень и море звучат в унисон.

Волны швыряют окатыш* на скалы,
Хлопьями пена летит с высоты,
Сосны прижались к обрывам устало,
Мыса стирая над морем черты...

Пена ложится на берег кордона,
Море бушует у самого дома.
____
*Ока'тыш - очень крупная морская галька, обточенная и превращённая волнами в полукруглый или круглый тяжёлый камень.

Мне почему-то показалось, что это тоже автор номера 12? Очень атмосферная и знакомая картина шторма. Мыса стирая над морем черты – инверсия, неправильный порядок слов, к тому же мыСАСтирая по звуку не очень. На берег кордона – логически непонятно, у кордона (поста) есть берег? Пост сам по себе, даже если он на берегу. Это всё равно что написать на берег города или берег военной части…

15
Океан

Он был придуман до рождения имён,
Едва хребты ломала суша из тумана.
Рокочет грозно сквозь века подводный звон,
Великой музыкой, кантатой океана.

В огромной чаше важно пенится, живой,
Судьбу игрушек-кораблей храня в дозоре.
Им предназначен самый трудный путь — домой,
Дерзающим скорлупкам на морском просторе.

Ветрами просоленный, вековой,
Упрямо над обглоданной скалой
Маяк несёт огонь в простор бескрайний.

Укрывшись ночью за неоновой фатой,
С ночного неба заглядевшись на прибой,
Ныряют звезды в мир подводной тайны.

А этот классический сонет первой строчкой похож на строку номера 11. Мне нравится великая музыка океана, спасибо автору. Но в дозоре океан навряд ли, а вот «самый трудный путь – домой» - очень хорошо! ПросОленный – ударение такое. В предпоследней строчке явно лишние слоги, ныряют звёзды хорошо.

16
Буря
Людвиг ван Бетховен

Аккорд возник — и замер в тишине,
Но тишина от натиска дрожала.
И буря, пробуждённая во мне,
Из клавиш чёрных к свету вырастала.

То шёпот, то стремительный разбег,
То речь, едва рождённая молчаньем.
И перед бездной замер человек,
Пронизанный тревогой и дерзаньем.

Под пальцами вздымается волна,
И каждый звук рождает в нас волненье.
У музыки ни берега, ни дна.

Но даже в ней я слышу утешенье:
Пусть отзвучит последний грозный вал,
Во мне живёт всё то, о чём рояль молчал.

Тоже сложная задача – поместить в слова впечатления от музыки, автор молодец. Но простите, пожалуйста, почему «Из чёрных клавиш к свету вырастала»? Красиво, да. Однако у фортепиано/рояля белых клавиш больше, а соната №17 написана в тональности ре-минор – где единственная чёрная клавиша «си-бемоль»… У музыки ни берега, ни дна – очень понравилось. Но в финальной строчке ритмически лишние слоги, и вопрос: а разве не музыка живёт внутри лирического героя? Откуда ему знать, о чём рояль молчал? По рифмам молчаньем-дерзаньем, вольненье-утешенье – хорошо бы сварьировать что-то иное, собственное и современное.

17
Босиком

Вдоль берега гуляя вечерком,
От холода я прячусь под платком.

А волны с белой пеной-позолотой
Шумят. Мотив их кажется знаком.

То криком чайки к небесам стремятся,
То плачут чьим-то тонким голоском.

То возле ног моих шуршат с любовью,
То прячутся внезапно под песком.

А я сегодня вспоминаю лето:
Всё побережье мы прошли пешком.

Хотелось продолжения сюжета,
Но ты ушёл, на сердце скорби ком.

Я поздним вечером брожу по пляжу,
Забыв, что уже осень, босиком.

Прекрасное по настроению, думаю, близкое и понятное многим. ЧьимТОТОнким по звуку не очень, и волны прячутся скорее в песке – не под песком. Скорби ком – инверсия, которая ещё и сливается в «скорбиком», увы…

18
Художественное

Малюй волну, наивный маринист,
Не погружаясь в тёмные пучины.
Вечерний бриз со вкусом капучино
Загадочен, прибрежный парк тенист.

В закатный пурпур окуная кисть,
Рисуй глаза испуганной ундины
На носовой фигуре бригантины,
А после мастихином холст зачисть!

Прибой катает камешки, шурша.
Непостоянна женская душа,
Но и мужская вряд ли постоянней.
Кафе закрылось, в парке тишина.
Волну сменяет новая волна
И смешивает краски для прощаний.

Спасибо автору, для меня это как раз то самое живое дыхание внутри классической формы, интересные рифмы, звук, разнообразный словарь, прекрасно переданное настроение грусти. Тот случай, когда сочетание классической ундины с современным капучино и небрежным «малюй» рождает авторский стиль, а внешний пейзаж сплетается с философскими мыслями и придаёт им глубину.

http://stihi.ru/avtor/kaatanen