Персик

Летит по полю звероптица.
На ней клобук и власяница.

Летит, опровергая матом
Соборов ложные догматы:

«Поймите,- просит птицазверо, -
Не в том проблема нашей эры,

Что есть создатель или нету,
А в том, как чтим его заветы.

В глаза смотрите правде прямо -
У каждого из нас есть мама,

Но,- замечает звероптица, -
Взрослеть пора, а не молиться,

И постепенно, понемногу
Самим преображаться в бога».

Ей отвечает бог суровый
С картины раннего Серова:

«Вот-вот, кто я - есть много версий.
А я, на самом деле, персик.

Я так хочу, и мне так надо.
Не пастырь я, и вы - не стадо.

Мы будем персиками, братья,
Как ваш небесный персик-батя:

И радонежские монахи,
И странный проповедник-птаха,

И прочие земные люди -
Мы станем персиком на блюде.

Когда на стеклах теплой дачи
В морозы изморозь заплачет, -

Захочется добра и ласки.
Возьмёт Серов-художник краски,

Напишет персиков икону
Назло метели заоконной:

Мы будем яркими, как свечи,
Прекрасен наш союз и вечен,

Нам не грозит могильный камень.
Засим заканчиваю, аминь».

В камине пламя рукоплещет
Тому, что знает персик вещий.

Серов глядит на тень, на блики.
Проснется завтра он великим.