В самолёте

     Мы летели в Турцию! В предвкушении моря, солнца, пляжа и райского наслаждения от того, что две недели не надо ничего готовить, а тебя будут кормить так много и так вкусно, что надо проявлять необыкновенную силу воли, чтобы к концу отпуска не поправиться на пять килограммов, так вот, пребывая в этом благостном состоянии, мы осознавали, что до этого счастья надо ещё долететь. Надо пробыть в воздухе в летящем самолёте несколько часов. Хорошо, если повезёт, - и ветер будет попутный. Тогда, как объясняют знающие люди, самолёт летит быстрее, но, если ветер встречный, то самолёту, согласно законам физики, надо преодолевать сопротивление воздуха, и тогда время полёта, естественно, увеличивается. Ещё, смотря какой «коридор» выделят Вашему рейсу. А, если по-простому, так это называется «какой дорогой поедете, господа». А поскольку «господа», как известно из бессмертного произведения, «все в Париже», то «дорогу в воздухе» нам, очевидно, выделяют из расчёта, что эти русские, несмотря ни на что, вырулят везде и всегда! Помимо всего этого никто не отменял турбулентность! А она может быть самой безжалостной! И если, учитывая всё это, мне кто-то скажет, что не боится летать, то я отвечу: «Конечно! Не боится ЭКИПАЖ!» Однако, даже стюардессы, и те боятся! Но работа их считается престижной и высокооплачиваемой. И они ею дорожат! Да ещё они летают с мужчинами-лётчиками! Если постараться, то можно хорошо выйти замуж! И уж если стюардессы летать побаиваются, то что говорить о нас, пассажирах в салоне! Каждый борется со страхом, как может. Кто-то принимает снотворное и засыпает сразу, сев в кресло, успевая сказать сидящим рядом, чтобы их не будили, ни в коем случае, до момента выхода из самолёта. Кто-то принимает купленное в «duty free» спиртное и тем самым немного расслабляется, хотя, как мне кажется, это, наоборот, вызывает некую плаксивость и обречённость. Действительно, делается слегка всё равно, что с тобою сейчас происходит… А это плохо, так как всё-таки надо держать ситуацию под контролем. Люди с более устойчивой психикой, понимая, что, находясь в салоне, они всё равно никак не могут повлиять на ход событий, поскольку управляют транспортным средством не они, а пилоты и сам Господь Бог, эти люди, собрав всю свою волю в кулак, сидят и мирно читают, работают на компьютере, пьют кофе, смотрят фильмы, но при этом внутри у них всё зажато. Но это всё так, когда ситуация «штатная», то есть, летит себе самолёт и летит, иногда попадая в зоны небольшой турбулентности. Не знаю, кто выделял нашему рейсу «коридор», и был ли он, вообще, этот мифический «коридор», но ощущение было такое, что где-то в верхних слоях атмосферы, где природа вытворяла чёрт знает что, нашим пилотам приходилось выруливать, как если бы мы ехали на машине по просёлочной дороге, на которой, как известно, «семь загибов на версту». Какая-то ударная волна всё время била по брюху самолёта, отчего его подбрасывало вверх. Вихревые потоки закручивали лайнер то слева направо, то справа налево. Самолёт трещал. Его, явно, корёжило. Дети плакали громко, женщины плакали тихо. Некоторые из женщин утыкались обречённо в плечи своих мужчин, видимо, предполагая, что те их могут спасти в этой ситуации. Но мужчины были белее снега: им утыкаться было не в кого. Стюарды, держась за кресла, пробирались в проходах и, как могли, успокаивали людей, близких к обмороку. Я посмотрела одному из стюардов в глаза и спросила: «Долетим?» Он, молодой парень, пристально посмотрел в глаза мне и пересохшими губами ответил: «На всё Воля Божья!» В этот момент одна шикарно одетая пожилая женщина, отстегнув ремень, упала в проходе на пол на колени и стала, крестясь, чётко и громко выговаривая каждое слово, читать «Отче Наш». Стюардам было не до ремней. Все, так или иначе, молились. И вдруг – раз! Всё стихло! Никто ничего не понял! Всё нормально, что ли? Летим. Вроде, летим. Некоторые отстегнули ремни. Я, выдохнув, начала объяснять дочери, что такое иногда бывает, и, что опасности для жизни нет никакой, так как самолёты сделаны с большим запасом прочности, чтобы они могли выдержать любые возможные перегрузки, и всё такое… Стюарды пообещали нам кофе! И в этот момент те пассажиры, которые стояли, и те, которые не были пристёгнуты, мгновенно свалились в проходы, потому что самолёт начал падать. Двигатели, вроде бы, работали, задымления не было, но самолёт был, кажется, неуправляем. Он терял высоту. Вниз клювом. Стремительно. Салон самолёта наполнился душераздирающим криком. Это продолжалось несколько секунд, но в воздухе это – вечность… Я поняла в тот миг, что жить всей семье остаётся, возможно, несколько секунд… В голове пронеслось: «Как глупо…» И я выругалась так, что потом силилась понять, откуда я, вообще, такое знаю! Оказалось, что в самолёте многие в совершенстве владеют этим языком. Может, это, вообще, - средство управления самолётом? Он выровнялся! Вскоре командир корабля объявил, чтобы мы все успокоились, что можно отстегнуть ремни, так как нами уже пройдена вся сложная зона турбулентности.
     Было ощущение, что с нами кто-то играет или нами кто-то играет… Что, в принципе, по сути, одно и то же…
     Когда самолёт приземлился и мы шли по проходу к дверям, экипаж вышел из кабины самолета и по-дружески прощался с нами. Мне хотелось упасть пилотам в ноги и целовать им руки, но понимая, что это будет выглядеть как-то не очень, я, как и все пассажиры, приветливо улыбнулась и поблагодарила лётчиков за их героическую работу. Пилоты улыбались нам.
     Что характерно, наши люди психологически быстро восстанавливаются! Когда мы сходили по трапу, то все были уже бодры и веселы! Конечно, это радостное перевозбуждение было результатом перенесённого стресса, поскольку человеческая психика именно так выходит из него, включая подобный механизм защиты. Но серьёзные последствия пережитого страха могут сказаться потом. Однако, сейчас все были счастливы! Потому что, во-первых, были живы! Во-вторых – предстоял шикарный отдых!
     Отдых, действительно, был по высшему разряду! Но после отдыха хорошо было бы вернуться живыми домой! Мы наслаждались морем и солнцем, но мой мозг существовал как бы сам по себе и вёл сложную аналитико-исследовательскую работу, о которой я здесь умолчу.
     Настал день вылета. Сели в самолёт. Наши места в аэробусе в среднем ряду. Я сижу у прохода справа.  Самолёт заполнен пассажирами и готов к вылету.
     В этот момент вижу, как по салону самолёта идёт Командир корабля. То, что это – Командир корабля, нет никаких сомнений! Он обходит самолёт и оценивает обстановку. Взгляды всех пассажиров прикованы к нему. Все завороженно смотрят. И тут я сразу должна пояснить, что как бы я сейчас не старалась восторженно описать Командира корабля, всё равно не хватит никаких слов, чтобы это сделать. Конечно, я скажу, что перед нами был необыкновенно красивый высокий мужчина, лет, примерно, тридцати пяти. Но это была не та красота, по канонам которой мы оцениваем, насколько красив или некрасив человек. Он был красив абсолютно! И это было понятно без объяснений и рассуждений. Красив умом, душой, благородством, уверенностью, силой и добротой одновременно. И всё это шло от него мощнейшим энергетическим потоком к нам, ко всем сидящим в салоне. Люди смотрели на него и как-то странно-благодатно улыбались, ощущая некое, неведомое ранее, счастье. Все были как будто в лёгком гипнозе. И тут у меня в голове словно прозвучала чётким приказом, но моим голосом, фраза: «Я должна его о чём-то спросить, чтобы он ответил и чтобы мы услышали его голос, вибрации голоса. Это важно». И, когда Командир корабля дошёл до нашего ряда, я осторожно задала вопрос: «Извините, пожалуйста, а можно будет стюардессу попросить принести нам пледы? В салоне довольно прохладно». «Конечно, Вам сейчас принесут пледы», - ровным, спокойным голосом ответил Командир корабля. «Зачем нам пледы? Какие пледы? Я никогда их не брала», - крутилось у меня в голове. Командир корабля улыбнулся нам всем и пошёл в кабину самолёта. И тут наступило такое необычайное успокоение… Умиротворение в наших душах подсказывало, что теперь совершенно не надо о чём-то волноваться, за что-то переживать. Всё будет очень хорошо - и можно просто спокойно подремать под пледом… Вот стюардесса несёт их нам… А что, мы уже взлетели? Я даже не заметила… Мы уже набрали высоту… Интересно, у самолёта даже нет никакой вибрации… Мы летим над тем же морем, над теми же горами, над которыми также, как и раньше, формируется климат, но нет никакой турбулентности… Кто же дал нам такой чудесный «коридор»? Корабль как будто плавно плывёт по воздуху… Как это приятно: спокойно поспать, ничего не боясь… О! Кофе! Как вкусно… Как тихо… Мы летим? Да, мы летим… Какой вкусный обед… Так хорошо… Никогда не было так спокойно… Вокруг только прозрачно-голубое небо… Ни облачка… И как будто даже не слышно звука работающих двигателей… Как такое может быть? Мы снижаемся… Приземляемся…
     Мы приземлились! Лайнер остановился. Нас как будто перенесли на руках по воздуху домой в Москву!
     Когда пассажиры стали вставать с мест, я услышала, как люди друг другу говорили, что они никогда ещё так хорошо не летали и что всё было так сказочно-спокойно потому, что у нас был совершенно необыкновенный Командир корабля! Что никто никогда раньше не видел такого красивого и сильного человека! И что нам необычайно повезло! Вот только фамилию и имя Командира корабля никто почему-то не помнил.
     Когда мы выходили из самолёта, была какая-то надежда, что Командир корабля выйдет из кабины пилотов и мы сможем увидеть его ещё раз. Но этого не случилось. Наверное, это было бы уже слишком много! Нам и так невероятно повезло в жизни!

10.10.2026.