Злодей

Он всё кричал с трибун своих высоких,
Что подчинит весь мир своей руке,
Что он изгонит бедных, одиноких,
Загонит их в бараки, погребки.

Он возводил дворцы средь серых улиц,
Где пыль асфальта с грязью под ногой.
И несогласных всех тотчас заткнули,
И вот бедняк – бездомный он изгой.

Он в дорогой машине проезжает
Мимо бараков старых и трущоб.
Ведь он системой властно управляет,
Чтоб человек простой был «ни о чём».

Он правил, невзирая на законы,
Плевал на совесть, честь и на молву.
Себе он ставить требовал иконы,
Плевать хотел он на людей судьбу.

Ему не нужно было оправданий –
Он сам себе придумал высший чин:
Он – царь и бог, он выше всех страданий,
Успешен и богат, он – властелин.

Он сеял страх, чтоб славили покорно,
Чтоб каждый взгляд боялся вверх поднять.
И в этом мире, злобном и суровом,
Он сам себя пытался обожать.

Он верил: страх надёжнее искусства,
И силу он с трибун превозносил,
Но был его характер необуздан:
До хрипоты орал он и вопил.

И день за днём, всё выше и богаче,
Он забывал, откуда вышел сам.
Он думал: дал Господь ему удачу,
А кто упал – тот виноват, что слаб.

Капитализм ведь уважает наглость,
В цене — напор лишь, связи и расчёт.
Тут вера в Бога за шкафом осталась,
У всех в мозгах — воронки из банкнот.

Он ждал оваций, веря в блеск короны,
В величие, что выковал из лжи,
Но рушатся гранитные колонны,
Когда в фундамент вложены ножи.

Он создал храм из лжи и фарисейства,
Где каждый жест отточен, как кинжал.
Он мастерски возвел в закон злодейство,
Чтоб каждый раб его закон признал.

Теперь не нужно ни цепей, ни пыток,
Достаточно лишь страха в глубине.
Из бедняков он выжал сил избыток,
Оставив лишь покорность в тишине.

А за стеной, где он воздвиг преграды,
Народ, что он когда-то растоптал,
Не ждёт ни мести вовсе, ни награды –
Он просто встанет, как девятый вал.

И рухнет всё: и золото, и стены,
И этот трон, что выстроен на лжи.
История вскрывает чьи-то вены,
Чтоб смыть всю гниль с общественной души.

Он смотрит вниз с незыблемой вершины,
Где воздух чист, а души – лишь товар.
И в блеске мутной ледяной пучины
Он свой конец увидел, задрожал.