Река Узола

Река Узола тихо воды носит,
В ней плещется зари вечерней медь.
Здесь всё своё — знакомо, словно слёзы,
Готов до смерти видеть и не сметь.

С шестнадцатого века эта земля
Впускала первых смелых поселенцев.
Здесь пахнет мёдом, дикая петля —
Нет для души целебней половодья.

Здесь князь Долгоруков владел когда-то
Вотчиной, дарованной Петром.
Ходили здесь косарики-ребята —
С косой да с песней, с солнцем да с добром.

А в восемнадцатом — Рыбновской волостью
Назвали край, и потекли года.
С какой любовью, кротостью и жалостью
Здесь люди жили — Господи, храни!

Костромская губерния, Макарьевский уезд —
Пролетали губернии, как санный след.
Только дух оставался в деревянных церквах,
В материнских молитвах, в мозолях, в хлебах.

А в семнадцатом грянул восемнадцатый год —
Ковернино статус города взяло!
Пусть короткое счастье — всего лишь на год,
Но как сердце от гордости жгучей цвело!

А потом были войны, колхозы и труд,
Сто сорок семь артелей — не шутка!
Из каждого дома на фронт уходили, и тут
Ждали писем и верили чутко.

Тарасовская фабрика валенки валяла,
Лён трепали, лес валили — круглый год.
Земля предков вовек не унывала,
Здесь работали так — захватывало дух! — народ.

А Хохлома!.. Господь ты мой, какое диво!
Золотые травы, аленький цветок.
Всё, чем жил мужик, и чем душа жива —
Выплеснул на дерево, как на светлый восток.

Расписные ложки, братины да ковши,
Солнца свет в избе — и радость на душе.
Потому и жили пахари, пастухи,
Что умели петь и в избе, и в шалаше.

Монастырь Высоковский в небо глядит,
Белбажская обитель молится за нас.
Здесь старообрядец свечечку кадит,
Здесь живая история вечно не гаснет.

В шестьдесят втором — упразднили район,
Болью отозвалось в сердце людском.
Но вернули! В шестьдесят пятом вернули, как сон,
Как надежду, что светит нам огоньком.

Двадцать два памятника, федеральных — семь!
Предки завещали нам главный завет:
«Ты живи, сынок, на родимой земле, —
Ничего нет краше, чем родимый свет».