Останьтесь живыми, хоть вас и нет в строй

Сижу на стуле, в окна гляжу.
На улице дождь — мне всё до фонаря.
Асфальт и небо враз обвожу.
Берёзы в слезах — душа сгорая.

Встаю — рассвет над крышей в огне.
Ты погоди… а нас уже нет.
Кровавый восход всё мелькает в окне.
Прошло много лет — и пропал и след.

В окопах ребята встречали зарю,
Любя государство, не веря в покой.
Святое то время — я им говорю:
«Останьтесь живыми, хоть вас и нет в строй».

Сорок первый и пятый — понять не завыть:
Комок на горле, свинец и песок.
Дед смотрит с портрета — не плачет, а жить
Велит при луне. Мол, держи свой виток.

«Но помни, как в грязи лежали в ночи,
Пулю последнюю в ствол зажимали.
Надежду сжимали, кричали: «Молчи!»
Рассвет в крови. Вы нас не искали».

Сегодня дожди. Берёзы в слезах.
Ты таешь на стуле — мутнеет взгляд.
Мальчишек не будет в девятых классах.
Им вечно шестнадцать. Автомат на бла;;г.

Встань со стула, прижмись лбом к стеклу.
Там, за дождём, на рассвете — они.
Не бронза, не слава — грязь на ветру.
Мы уходим. Репей на груди храни.

Кто скажет: «Забудь и устань» — ты заплачь.
И это молитва, святая, как свет.
Последняя, рваная утра ночь —
Жизнь завещал нам дедовский ответ.

Стул пуст. Рассвет в окне догорал.
Дождь орденами стучит по броне.
Никогда. Под рассветом. Дождь уставал —
Где были мы, но нет нас в стране.